НовостиМузыкаБлижний Круг
Россия! С Новым Годом! Встретили Хорошо! Так Держать! Жаль только, что Поздравление президента запоздало для Дальнего Востока (может, другим регионам посчастливилось!)- не в 12 часов ночи оно прозвучало, а в Час ночи, когда надо спать идти, а не праздновать! Но! Наверное, лучше поздно , чем никогда! С Праздником! Друзья!!!
ссылка 0
поделиться
Farier
ВРАЧИ! ПОМОГИТЕ!

21 июня 2016 года сегодня у меня состоялась явка к врачу терапевту Первой поликлиники в г.Уссурийске, где я приписан. Мой лечащий врач Филиппов Игорь Вениаминович ушёл в отпуск, и мне назначили другого врача по фамилии Желтова. Немного предыстории. Я пришёл 14 июня сего года на приём в поликлинику к Игорю Вениаминовичу нашему производственному (по совместительству) врачу. Он на следующий день уходил в отпуск, поэтому всё мне сразу прописал! Было столько информации, что я смущённо сказал ему – не напутать бы, не забыть бы чего! Он успокоил меня, мол, всё у тебя написано, действуй по порядку. Я и стал действовать Так! Прошёл 16 июня все анализы крови и стал ждать явки 21 числа к новому врачу, который, как я думал, посмотрит результаты моих анализов и даст, естественно, дальнейшие рекомендации. Например, по результатам анализов крови, сердца (я прошёл ЭКГ), окулиста (и его прошёл). Но! Она их даже не открывала!
Рентген я не прошёл! Это правда! Именно здесь мой мозг дал предполагаемый сбой (то, о чём я говорил с Игорем Вениаминовичем, выражая свои опасения, мол, что-нибудь напутаю); где и когда проходить рентген мне Филиппов не сказал, или я не услышал! И ещё один «сбой», который был единственно моим расчётом, мол, подожду 21 июня, выслушаю рекомендации нового врача и составлю смету – что покупать, какие лекарства в первую очередь (к олигархам себя не отношу, поэтому как-то так!). Может быть здесь моя прямая оплошность .. Но! То, как меня встретила Желтова, что я от неё выслушал! Такого «врача» я за всю жизнь вижу в первый раз; она с порога накинулась на меня, чуть ли не с ругательствами; весь накопленный за день негатив, вероятно, решила мне передать
(ничего себе, донора выбрала!). Я вышел от неё, оглушённый. В двух словах – она частично опровергла методику лечения Филиппова, сказала (не заглянув даже в мои анализы!), что уровень сахара на ночь равный 8.0 – это норма! Какой кошмар! Вероятно, все остальные врачи в мире дураки, а она – Светило!


ВРАЧАМ ПОМОГИТЕ!

Сегодня история повторилась. В кабинете номер восемь, куда я пришёл сдавать кровь из вены, со мной "внушительно" поговорили! Когда я поинтересовался, взяли или нет у меня в прошлый раз пробу на гликированный гемоглобин (ведь мед. сестра меня заверила тогда, что взяла все анализы крови, которые у меня были выписаны доктором!) и, если да, то почему у меня не взяли направление? В ответ я услышал грубость и увидел перед собой не ту уравновешенную симпатичную женщину, которая сидела за минуту до этого. Я увидел агрессию, злость, граничащую с ненавистью! Потом подключилась вторая медицинская сестра и практически орала на меня, что ничего я им не отдавал, поэтому они у меня и не взяли 16 июня кровь на Г.Г. Я продолжал спорить, говорил, что подал им все
направления, которые у меня были (это действительно так!). Они парировали, что, якобы я им не оторвал и не подал направление (оно приколото к талону). Последовал мой вопрос - почему я должен что-то отрывать; это приколото доктором, отрывать может только или мед. персонал. Они продолжали своё. Я своё. Заглянул "совестливый" очередник (я с ним потом хотел побеседовать по душам, но он куда-то исчез) и высказался, мол, мужчина, не задерживайте очередь (понимаю! У каждого своя правда! У каждого своя очередь и свои болезни! Я же, как кость в горле. Но! Если мы будем молчать, то о нас скоро начнут вытирать ноги, а мы начнём вымирать, как мамонты!). Я перешёл к своим резервам (на тот момент я заблаговременно включил Диктофон на запись): "Прошу вас не грубить мне. Я всё записываю на диктофон!". Это произвело впечатление лишь на первую мед. сестру, которая принимала направления; она снизила "децибелы". Вторая же продолжала кричать, но постепенно её крик стал походить на шипение
змеи. Причём, шипела она, беря в это время у меня кровь из вены. И я всерьёз опасался за свою жизнь. Потом я вышел, поискал глазами "очередника", не нашёл и поднялся на второй этаж к старшей медсестре. Там всё рассказал, расплакался... Она оказалась доброй и заботливой женщиной!
23 июня 2016 01:30
ссылка комментировать
поделиться
Farier
Воспоминания


Что такое для меня семья? Это не праздный вопрос; я задал его однажды в далёком детстве, задаю сейчас и буду задавать дальше, сколько буду жить. Надеюсь приблизиться к желаемому ответу на него своими Воспоминаниями. Для того и начал писать их сегодня 30 ноября 2014 года, страшного года (Спаси нас всех, Боже!!!), так как в этот год ушёл навсегда Васёк, мой родной любимый и единственный брат..

Светлой Памяти моего брата Шевелёва Василия Васильевича Посвящается

Наша Семья
Однако, начну с далёкого детства, а точнее, с того момента, как помню себя. Самые смутные воспоминания с яслей; мне было года два- по длинному коридору бежит ко мне лысая девочка Лариса Рева, протягивая ко мне руки.. «Любви все возрасты покорны!» (Потом с Ларисой мы ходили в детский сад). Следующее воспоминания более чёткое. Мне три года. Родители привели меня в Дом Быта фотографироваться. Фотограф усадил меня на спинку кресла и, чтобы привлечь моё внимание, пообещал, если буду смотреть в объектив, то отсюда вылетит птичка. Я помню, что очень ждал, смотрел, но птичка так и не вылетела! Наверное, это было моё первое разочарование в жизни и первая ложь. Но! Родители похвалили меня, и я смирился!
Следующее, что я помню, связано с моей бабушкой по линии мамы, с Марией Фёдоровной Кожевниковой. Подробно я расскажу о ней в отдельных главах. А когда мне было три года, и мы с мамой были в доме, где прошли мамино детство и юность, я впервые осознанно общался с моей бабушкой Марией! Помню- открывается входная дверь (я у окна, дверь в левом углу от меня), входит бабушка и говорит: «Смотри, что я тебе за гостинец принесла!» Я подбегаю к бабушке, забираюсь обеими руками к ней в сумку и нахожу там пряники! Это пряники особенные; запах и вкус! Таких сейчас нет!..
Ещё одно воспоминание, связанное с бабушкой Марией грустное: мы пришли с мамой к бабушке, когда она уже не вставала, болела, после инсульта, лежала парализованная. Помню, как мама кормила её с ложечки.. В 1967 году бабушка покинула этот мир.
Смутно помню себя в четыре года. Жили на Крестьянской 105 «а», кв. 1 в доме бабушки Елены Георгиевны в девичестве Серяковой, которая ушла из жизни, когда мне не было и года. У неё болели лёгкие. Как мне рассказывали родители, вынесет она на крыльцо меня и держит на руках, качает, успокаивает, а я был плакса. Может быть, врождённая паховая грыжа мешала мне? Об этом скажу позже. Врачи посоветовали бабушке переехать в Супутинский Док (Каменушка). Там в то время проживала её старшая дочь Лидия с мужем Иваном Лебедевым и детьми, Людой, Юрием и Сергеем. Баба Лена в последние дни жила у них. Её берегли от тяжёлых новостей, не говорили и о её болезни. Наверное, бабушка сама всё понимала. Мы приехали к ней. Она сидела у окна. Поставили меня на пол, отпустили, и я вдруг сделал первый шаг по направлению к бабушке, потом ещё и ещё.
-- Пошё-о-ол! – баба Лена радостно протягивала ко мне руки, а я шёл свои первые в жизни шаги к ней!..
Через день-два бабушки не стало. О чём были её последние мысли?.. Может быть о своём внуке, который сделал при ней свои первые шаги. Думаю о ней, если бы она так рано не покинула нас!.. Вся жизнь, возможно, сложилась бы иначе!
О Елене Георгиевне я напишу подробнее в отдельных главах «Портреты» и «О нашей родне». А сейчас я продолжу «беглый» экскурс по вехам моей памяти. Но! Сначала один момент, который не вошёл в мою осознанность в силу нежного возраста. Хотя, думаю, имеет судьбоносное значение для меня. Как написал выше, у меня была проблема со здоровьем в раннем детстве. От грыжи я был беспокойный и часто плакал, по ночам не давал спать никому. Родители сбились с ног. Операцию делать было опасно (слишком маленькому ребёнку), по знахаркам стали возить. Первая бабушка была из Супутинского Дока (Каменушка). Отец шофёр на «Зис» (кабина была деревянная!) повёз меня к ней. Мама держала меня на руках. Была зима. Когда приехали, знахарка велела меня распеленать, взяла на руки и стала опускать в холодный погреб. Мой Батя не вынес такого зрелища, забрал меня, и мы вернулись в город. Вторая бабушка была городская. Жила где-то в районе госпиталя (на Агеева). Она славилась своими способностями, лечила довольно успешно людей, приходили к ней военные лётчики. Она лечила их от импотенции. В благодарность за это, военные несли ей спирт. На старости лет у неё болели суставы. И она часть натирала тело спиртом. Когда меня принесли к ней, она тоже распеленала меня, но никуда не опустила, стала шептать заклинания и молитвы, и… грызть зубами больное место в области паха, «загрызать». После первого же сеанса я уснул богатырским сном и проспал так всю ночь. Ещё раза два было тоже самое «загрызание», молитвы и… грыжа исчезла! Много лет спустя, будучи студентом, я проходил плановую медкомиссию, меня спрашивали, было ли у меня сотрясение, переломы, грыжа. Я сказал, что была в далёком детстве, но бабушка «загрызла» её. Врачи искренне в недоумении переглянулись и сказали: «И как это они делают!?»
Очень потрясает судьба этой Великой Целительницы, которая сыграла огромную светлую симфонию в концерте моей жизни! Однажды, натерев тело спиртом, бабушка (к сожалению, я не знаю даже её имени!) сидела и держала ступни ног в тазике со спиртом. Вдруг погас свет. Не осознавая опасности открытого огня, добрая несчастная женщина чиркнула спичкой, встав во весь рост в тазике, потянулась открытым пламенем от спички по направлению к лампочке и… вспыхнула, как факел, сгорела заживо..

Первая дружба.

Когда мне было лет пять, я начал дружить. Во дворе от меня неподалёку жил мальчик примерно моего возраста, и мы часто гуляли вместе. Серёжа Науменко (так его тогда звали) был лишь на несколько месяцев старше меня. Помню, стою возле его дома, он зовёт в гости. Зашёл во двор (на два хозяина; первый – его бабушка Анна, вторая квартира – Серёжа с сестрой Тамарой, мамой Ниной и отцом (не помню имя). Потом я бывал у них часто). Во дворе побыл, вышел побродить кругом, забрёл к бабе Тане. У неё были коровы, поросята, куры. Интересно ведь! Я иногда просил у неё молока, в основном, она не отказывала. В тот раз никого не было дома. Я стоял перед её домом и мне вдруг захотелось по-маленькому. С присущей всем детям непосредственностью я спустил штанишки и сделал, что хотел больше всего. И только собрался одеться, вдруг почувствовал, как чья-то рука просовывается между моих ног и обвивает моего «воробышка». Ощущение было новым и совершенно бесподобным! Я потом понял, что это был пронырливый Серёжа, мой искушённый «в дружбе» товарищ. Было потрясение! Я попросил повторить. Умный Серёжа «уважительно выскользнул» (ушёл от ответственности), как это было потом не раз (в самых разных жизненных ситуациях!). Серёжа Науменко оставил в моей жизни важный след; сначала было желание подражать (внешне аристократичный, продуманный), потом наступило разочарование. Но! Почему я так долго задерживаюсь на одном человеке? – Причина в том , что Сергей Науменко в силу своих достоинств или по иронии судьбы оставил «следы» во всей моей жизни; это йога, занятия борьбой, первая дружба, первый пример для подражания, открытия в отношениях между мальчиками и девочками (и с этим меня познакомил Серёга), первые знаки, что тебе предпочитают другого, а ты погуляй, тобой пренебрегают, первое разочарование в друге от ощущения, что тебя предали, чувство одиночества..
Теперь по - порядку. У Сергея было интересно! Я ходил к нему в гости. Дядя его был милиционером. Приезжал на велосипеде. Позволял бить себе по прессу. Но! До определённой поры. С какого-то момента это перестало его забавлять. И он стал меня избегать, когда я подходил к нему со всей непосредственностью, сжимал кулачок и целился в его горообразный огромный, как мне казалось, живот. Он пару раз «рыкнул» на меня. И я понял, что эта «песня» ему надоела. У Серёги была бабушка Анна, к которой и приезжал сын милиционер. Она была рыбачка и взяла меня как-то раз на рыбалку, но об этом позже. А сейчас о первом опыте моего «Донжуанства». Через дорогу от нас, там же на Крестьянской жила семья Крошевских. Самой младшей девочке Алле было в ту пору три года. Нам с Сергеем по пять лет. Сергей на восемь месяцев старше меня. И по праву «старшего» он меня учил, в том числе и ухаживать за девочкой! Сделал он это весьма изысканно, как и всегда (человек он был такой от рождения; «изысканный», аристократичный, что меня привлекало в нём, а иногда сбивало с толку!); Сергей устроил со мной соревнование, кто добьётся её руки в буквальном смысле: т.е. кто откровеннее и быстрее поцелует ей руку. Я ринулся (по-моему, первый) и получил отказ. Обида мне показалась нестерпимой, я выбежал со двора. Тут мне на глаза попался камень с мою ладонь. Я схватил его, открыл калитку и с размаха бросил его в Аллу. Убежал. Бегал долго, прятался, т.к. мне кто-то сообщил, что я разбил девочке голову, и её старшая сестра Ирина ищет меня везде, если найдёт, сказала, убьёт. Я осознавал, что поступил дурно. До сих пор мне стыдно за тот поступок, хотя прошло сорок шесть лет. Шрам у Аллы остался до сих пор. Отношения у нас с ней не испортились, а осадок остался! Можно анализировать сколько угодно, поступок не стереть, но понять его (себя) не мешает; тогда я чувствовал себя комком нервов, каким-то сгустком обиды, взгляд, брошенный под ноги и попавший на глаза камень, по-моему, был окрик предостережения – цепь событий, которые привели к этому отрицательному выбросу, я, видимо, не знал как ещё справиться с внутренним ощущением никчемности, отверженности, обиды. Аллу жалко; маленькая, как воробышек. Это было впервые, когда я взял в руки камень. Но! Не в последний раз. Об этом позже напишу.
Далее, из памяти всплывает моё падение с крыши. С Серёжей гуляли, лазали по крышам, играли в снежки, т.к. была снежная зима, снега много, рыхлого, белого! Я стоял на краю крыши сарая высотой около двух метров (напротив дома бабы Тани Карпенко, которая держала большое подворье; коровы, поросята, птица). Неожиданно я сделал шаг назад спиной и упал плашмя на спину. Как провалился в дыру. Было не особенно больно, только страшно; сбилось дыхание. Я лежал неподвижно, приходя постепенно в себя. Никто ко мне не подошёл. И Серёга куда-то подевался. После падения я встал самостоятельно и отправился домой. Может быть, моё падение это наказание за брошенный в Аллу камень?..
В пять лет я впервые взял в руки гитару и попробовал извлечь из неё первые звуки! Это случилось в пятилетнем возрасте, когда я с родителями был в гостях у старшей сестры нашего отца у тёти Лиды Лебедевой. Жила она тогда в районе железнодорожного вокзала в простом одноэтажном доме на два хозяина. Помню его. Входишь в калитку – слева грядки и справа грядки. Проходишь прямо к дому. Спереди обычный дом; веранда с кладовкой, через дверь налево входишь в кухню, где кухонный стол у окна слева, а справа в углу печка. Мимо печки ближе к входящему (справа) проход в зал. Через зал к дальней стене; там ещё один вход за занавеской, где спряталась маленькая спальня. Возвращаемся в кухню, становимся у входа и прямо мимо печки идём через кухню, опять дверь, за ней спальня чуть по - больше первой. Везде чистота и порядок. Тётя Лида (я её часто называл баба Лида, а она обижалась!), а особенно, её муж дядя Ваня были очень аккуратными и чистоплотными, любили порядок, деньгами не сорили! Мы, раньше часто встречали разные праздники вместе, собирались всей роднёй, общались, шутили, гуляли, пели застольные песни! Именно на одной из таких Встреч я впервые услышал применительно к себе прозвище «Артист»! И мне это запало в душу! В одну из таких встреч я увидел у Сергея ( младшего сына тёти Лиды и дяди Вани) гитару. Позже, когда мы стали совсем взрослыми и вспоминали это, Сергей сказал, что гитара была его старшего брата Юрия Лебедева. Но! Не это важно, а то, что я впервые взял её в руки, вынес во двор, подобрал какую-то палку и стал водить по струнам. Я подумал, что у меня очень хорошо получается и решил продолжить свой концерт перед собравшейся в зале роднёй, которая меня перед тем очень радостно принимала с песней «Синий синий иней» в моём исполнении. Я вставал на табуретку и с упоением пел для них. А все мне потом хлопали, повторяли «Ну! Молодец! Ну! Артист!» Я так размечтался, когда выбирал палочку для струн во дворе, что не заметил двоюродного брата Сергея. Он подошёл ко мне и уговорил отдать гитару, когда увидел, как я для него «играю палкой»! Я сопротивлялся изо всех сил, ведь я искренне считал, что очередная буря оваций мне обеспечена, как только я появлюсь перед изголодавшейся по «Высокому Искусству» публикой.. Но! Инструмент пришлось отдать и смириться с незапланированным фиаско! Я, наверное, тогда что – то понял; наподобие – «Тяжела шапка Мономаха!»
..В наш двор, когда навещал свою бабушку, выходил погулять мальчик Алик Коровин. Мы все смотрели на него с восхищением! Ему в то время было лет девять- десять. Он занимался спортом держался с достоинством и в то же время был приветливым, добрым мальчиком, проводил с нами со всеми детьми двора игры; «Халихало стоп», Прятки и др. Взял как-то раз нас на соревнование по боксу, где, кстати проиграл, но мы не перестали его уважать, поняли, что спорт – дело нелёгкое. Я так влюбился в него, что, когда мама моя ходила беременная и спросила меня, как я хочу назвать своего братика, я попросил назвать его Алик. Это какое-то время рассматривалось, но потом (так, как имя было не русское, а скорее немецкое «Альберт») было отклонено.
8 ноября 1968 года случилось одно значимое для нашей семьи событие! Родился мой брат Василёк! Я помню, как в это время мы с отцом ходили в роддом в железнодорожную больницу на проспекте Блюхера. Сначала папа вёл меня за руку. Но постепенно я стал уставать, т. к. шли мы от ж.д. вокзала мимо столовой «Бычий Глаз» по правой стороне (по тротуару). Я подотстал. Помню, как мы подошли к переходу. Папа повернулся ко мне и, подождав меня, взял за руку. Так мы перешли проезжую часть, вошли на территорию больницы, где справа от входа в первом здании находился в то время роддом. Мы ждали, когда позовут маму. Мама подошла к окошку и показала нам новорожденного Василька. Он родился с тёмными волосами и голубыми глазами! Для меня было необычным, что у только что родившегося ребёнка уже есть волосы! Я был обрадован братику. И уже не думал, что некоторое время просил родить мне сестрёнку. Братик, рассуждал я, даже лучше! Мы станем друг за друга!
Примечание: Далее о чете Карцевых (Тому не называть, а написать «Т.», Сашу можно назвать, но не позиционировать их, как брата и сестру; о сестре у Саши Карцева упомянуть где-то отдельно). Наши «посиделки» с Томой.

От крыльца нашего дома (Крестьянская, 105-а кв.1) по левую сторону шла дорога к ряду домов ближайших соседей. О каждой семье (почти) я напишу в главе «Портреты». А сейчас по логике повествования расскажу о семье Карцевых. Старший был Александр. Парень 17 лет. Ещё не взрослый , но и не ребёнок. Хотя, какая-то изюминка давала ему тот универсализм в общении с нами детьми, благодаря которому мы (я, Сергей Науменко и другие дети) воспринимали его своим. Авторитет у него был несомненный и слово для нас было законом! Благо, что человеком Саша был хорошим, не использовал нашу доверчивость против нас, поощрял в добрых играх и начинаниях. Например, когда у нас с Сергеем возникла мысль посторить собственными силами самолёт, он не стал нас отговаривать, а подсказывал, что для этого надо; раму (каркас), мотор (моторчик от мотовелика взяли), колёса, цепь, материал для крыльев.. В общем, возились мы с Сергеем долго, чего-то не смогли достать, так что и до испытаний дело не дошло! Но! Важно, что в процессе поиска и ожиданий мы приобретали навыки творческого труда!
У Александра была сестра, лет на шесть его младше. Очень хорошая и добрая девочка. Они жили со своей мамой Анной. Если мне не изменяет память, тётя Аня хромала. Семья была скромной.
По соседству жили и другие дети взрослые и маленькие. Среди них выделялась девочка старше меня года на четыре. Темноволосая умная симпатичная Т. Мама наша иногда просила её посидеть со мной, когда я оставался один (родители работали, а Василёк мой младший брат ещё не родился). Т. Оставалась со мной, играла. Девочке по имени Т. Было 10 лет. Однажды она забралась на нашу печку и сказала мне, чтобы я сел рядом. Я охотно вскарабкался следом. Тогда она сказала загадочным тоном: «Хочешь, я тебе что-то покажу?!» Я махнул головой (как и все дети я любил секреты!). Она сняла с себя трусы и расставила ноги. Я имел возможность рассмотреть То, что обычно скрыто от глаз. Я осмелел и спросил, а можно ли мне это потрогать. Т. Вдруг смутилась и, промычав что-то невнятное, выбежала на улицу, оставив меня наедине с моей невоплощённой просьбой. С тех пор наши отношения с ней уже не были непосредственными. Чтобы я выдал её кому-то, такого не припомню. Ни слова никому не говорил! Даже маме, с которой делился всем или почти всем на свете! Только спустя много лет на кухне будучи уже зрелым мужчиной я рассказал маме об этом случае. Когда ни дома, ни двора уже не было. И жизнь разбросала нас. И вследствие давности лет, и вследствие жизненной мудрости те впечатления детства остались лишь волнующим воспоминанием, а всевдо - педагогическая составляющая потеряла свою актуальность и выветрилась! Тем временем моя сексуальность получила толчок и развивалась стремительно. Ранняя сексуальность не является аномалией. Наоборот, говорит о тонкой восприимчивой душевной организации, формируя чувственность. Вспомним А.С. Пушкина. Здесь налицо та же ранняя сексуальность; дворовые девушки, домработницы (почитайте Тыркову-Уильямс) не стеснялись «барчонка» и позволяли себе с ним вольности..
В моё развитие много дал детский садик при Масложиркомбинате, куда я ходил в детстве. Располагался он на улице Краснознамённой, 182 напротив стадиона «Патриот» (а сейчас там появилась и «Ледовая Арена»). Лучше не скажу, как процитирую себя из моей первой книге Воспоминаний «Светлой Памяти моего Бати».
«Садик выглядел Райским уголком и поначалу утопал в цветах и садах (было много цветов; георгин, гладиолусов, астр. Фруктовый сад был как из сказки; яблони, вишни, груши, Абрикосы…). Это позже стало цветов меньше, а сад вырубили. А пока я ходил туда воспитанником, я помню только эту неописуемую красоту!
Самое тёплое воспоминание о той поре у меня вызывает милая седоволосая женщина(тогда мне казалось почти бабушка—в 37-то лет!).

Анна Александровна.

Она появлялась в нашей группе и вызывала обожание всех! Она читала нам голосом Чудесной сказочницы «Про Газель». Увы! Не помню точное названия этой сказки. Как водится у людей, всё хорошее быстро заканчивается; Его стремятся заменить собой другие «сказочники»… Хотя Анна Александровна и была с нами недолго (она увольнялась, потом вернулась , когда я пошёл в школу), но я помню её всегда, а лица других стёрлись из памяти. Теперь о себе любимом! Сексуальность во мне проснулась рано- аж в пять лет! Я, видите ли, никогда не мог заснуть на сонном часе. Просто лежал и мучительно глядел в потолок. Однажды, поддавшись томлению, я стал себя исследовать. И увлёкся так, что разрядка меня потрясла! Я и сейчас помню, что я прошептал себе тогда:-- Вот оно!!!...
Я лежал в своей Средней группе у входной двери слева от входа, с головой укрывшись одеялом, и каждая моя клеточка вибрировала от радостного возбуждения. Такого наслаждения я не испытывал до этого ни разу, но в тот «сонный час» сразу понял : «Вот Оно!», словно бы догадывался о Его существовании. Но скоро я почувствовал пустоту, которую надо было чем-то заполнять. И я заполнил её сначала размышлениями, мол, почему мне об этом ни разу не говорили, ведь это так(!) приятно?!...
И вскоре в детскую душу закрались сомнения; может быть, в этом есть что-то дурное?.. И пришло «ОНО»-чувство ВИНЫ. Так и получается в жизни—всегда платим за удовольствие… Хотя Это и моё удовольствие, но только спустя два десятка лет я
принял Его и перестал себе выставлять Счёт.
Интереснее всего то, что всегда находятся люди, спешащие «к раздаче Сладенького», а попросту говоря, желающие воспользоваться Неведением маленького Человека. Такие люди есть везде! Когда они наделены властью, они становятся Тиранами для своего народа; ведь Пастуху нужны овцы, а не тигры! Овцами можно управлять! Надо лишь изредка напоминать им, что они овцы. И лучше всего это делать при помощи Чувства Вины.
Я не был покладистым ребёнком. Однажды на прогулке в детском саду меня окликнула кто-то из воспитателей, мол, «туда не ходи, сюда ходи». Я не выразил особого внимания к её словам. И вслед себе услышал «пророчество» -- «Ох! И трудно тебе придётся!».
Что за парадокс эти «выплюнутые» в бессильной злобе фразы! Она сказала и облегчилась. А ребёнок несёт с собой всю жизнь эти слова, как проклятый! Это неприятное воспоминание со мной вот уже почти сорок лет!
И ещё из моего «сонного» детства. Первое- у нас в группе была одна девочка Елена Ш., которая собрала однажды нас мальчиков под горкой и показала, как она устроена. Одному из нас не хватило места и на самом интересном, когда мы начали изучать на ощупь всё так интересующее нас, «Кибальчиш» побежал и пожаловался воспитателю, что мы под горкой «глупостями занимаемся» (так нам предложили наши «заботливые» воспитатели эти проявления называть). Результатом стало построение перед всеми в группе в шеренгу, всеобщее поругание и последующий неприятный разговор с родителями (сначала воспитатели, потом дети; каждый со своими родителями имел такой разговор).
И ещё одно воспоминание. Уже в старшей группе я не спал. Лежал с головой под одеялом, занимаясь собственной физиологией. Как откуда не возьмись появилась…
Я не помню её лица, так как не смотрел на неё. Да вдобавок, после лежания под одеялом свет пялящихся на меня в упор оконных глазниц ослепляли меня. Стыд и страх( перед чем-то неведомым), ослепляющий свет, не позволили мне зафиксировать в памяти лицо моей «спасительницы», которая своим «Участием» прекратила мой «Блуд», чтобы «сохранить мою Душу!».
Другими словами, произошло следующее. За моим занятием незаметно наблюдала «воспитательница», потом подошла и сдёрнула с меня одеяло. И, когда я попытался одеть трусы, она сорвала их с меня и стояла, как маяк надо мной. Я сжался в комок, лежал на правом боку и испытывал унижение и стыд, не зная, что из всего этого выйдет (раз «за удовольствие надо платить», а какая это будет расплата, я не знал, то ко всему вышеизложенному примешивался страх перед неизвестностью). Поскольку, спросить свою маму о причине такого обращения со мной я не мог ввиду деликатности ситуации, то страдание моё было огромно и безвыходно! Всё это обрушилось на плечи шестилетнего ребёнка. Постояв ещё немного так надо мной, и, осознав, что «кина больше не будет» ( я лежал, свернувшись в клубок, поэтому, интересующий (видимо!) её орган был безнадёжно потерян для обзора), она с подчёркнутым презрением бросила мне трусы и ушла.»

Примечание: Далее, всё на улице Декабристов

Пришёл день, когда нашей семье надо было на время переехать в новое жилище на улицу Декабристов. Дедушка Афанасий Трофимович на это время пошёл к средней падчерице Зое Бровченко (родная сестра нашего отца была замужем за Василием Андреевичем Бровченко). Дедушка частенько гостил у них, любил их детей Ирину и Владимира. Поэтому выбор был очевиден. В то время мы жили в однокомнатной квартире в доме барачного типа в районе улицы Декабристов, отец часто уходил в рейсы, дедушка жил у т. Зои и её семьи.
Помню небольшой дворик перед нашим бараком, где под вечер собиралось много детей из окрестных домов поиграть в мяч, поводить хоровод и т.п. Среди нас были дети разного возраста. Мы, естественно, прислушивались к старшим; они и игр знали больше и научить могли многому. Один из мальчиков (на год старше меня), например, учил меня пятилетнего курить. Помнится, сделал я одну затяжку. А, когда пришёл домой, мама спросила меня напрямик, курил ли я? Я ответил также напрямик, но то, что первое пришло мне в голову. А пришла мне мысль отрицать очевидное. Короче говоря, я впервые солгал. Сказал, что не курил. Мой вид с выпученными глазами и опалёнными бровями и ресницами говорил правду вместо меня. Поэтому дальнейших объяснений не потребовалось. Мама просто ограничила на тот день количество часов на свежем воздухе, но ровно настолько, чтобы я осознал и свою ложь, и пагубность пристрастия к папиросам в столь юном возрасте. Этот мальчик пытался научить меня и отношениям, которые обычно происходят между взрослыми людьми. Но! В силу, наверное, своего шестилетнего возраста, и ограниченных познаний, с полом промахнулся. И наши неуклюжие касания синюшными «воробышками» кроме болезненной липкости и неприятного окружающего запаха (а дело происходило в дворовом туалете) ничем больше не запомнились.
Был у меня на Декабристов друг. Старше на три года. Саша Подгоран. Он учил меня основам выживания в городе, а позже и в «партизанской войне». Я расшифрую! Он подсказал мне, как можно раздобыть для него денег. Надо всего лишь было встать возле магазина и просить у прохожих с жалобным видом: «Дайте копеечку! На булочку не хватает!» И я встал, просил, а люди давали бедному голодающему ребёнку. Правда я не помню, сколько я тогда собрал. Да! И Сашка Подгоран быстро куда-то исчез. А вскоре за мной пришла моя мама. Взяла меня за руку и повела в магазин: «Игорь! Ты очень голодный? Я сейчас куплю тебе булочек, сколько ты захочешь!» Мама купила много, привела меня домой, усадила за стол и положила передо мной все булочки. «Когда съешь, тогда пойдёшь во двор и погуляешь!» Я начал было есть, но вскоре расхотел и стал просить прощения. Я говорил, что больше так не буду. И действительно, урок для меня был хороший! И денег у прохожих я больше никогда не просил!
Саша Подгоран был заводилой и знатоком игры «В войнушку». Однажды он пообещал нам, что возьмёт нас с собой на железную дорогу «пускать поезда под откос». Это прочно засело в наших детских головах. Причем, я не понимал значения этих слов, никогда этого не видел! Но! Зрелище, судя по загадочности произнесения, обещало быть захватывающим, да ещё можно и поучавствовать! Мы с другом, таким же шестилетним с нетерпением ждали обещанного дня. Но! Саша в решающий день вдруг куда-то подевался, и мы с ровесником, зная направление, решили пойти сами. Помню, перешли дорогу, шли по огромному полю в траве выше нас вдвое, подошли к дамбе, забрались на неё. А дальше что? Смотрим друг на друга. Потом товарищ-декабрист вспомнил, как видел в героическом кино процесс «пускания поездов под откос» и сказал, что нужно наложить на рельсы много больших камней. Поезд наедет на них и сойдёт с рельсов. А потом упадёт вниз с дамбы. Это и будет «под откос». Наверное, тогда у меня в голову стали закрадываться сомнения в правомерности наших действий и мысли о последствиях. Но! Отступать было некуда, позади дом родной (и так долго добирались, и родители не узнают и не помню, что ещё за доводы толкнули меня накладывать на рельсы камни). Мы положили с десяток валунов и залегли тут же за рельсами… А за поворотом уже раздавались гудки приближающегося локомотива. Мы лежали и ждали… И вдруг, когда поезд был так близко, что мы увидели дым, прибежал Сашка Подгоран (Откуда он взялся!?) и стал с остервенением разбрасывать валуны по обеим сторонам рельс, освобождая их. Мы недоумённо спрашивали, а как же «под откос», ты же обещал! Но! Это был уже другой Подгоран, не похожий на себя того «заговорщика-партизана». Я понял, что и мои опасения были не напрасны. Подгорана и моего «боевого товарища» уже сдуло с дамбы, когда я вернулся и стал ногой сбрасывать ещё оставшиеся камни величиной с ладонь. Увидев поезд, откинув, по-моему, последний камень, с дамбы скатился и я. Дальше было возвращение по полю домой, ожидание, что «за нами придут». Но! К счастью, всё обошлось! И нас никто не видел! И «партизаны сыты, и поезда целы»!

Примечание: Далее, собака покусала мальчика, монетку чуть с губой у Вадика не оторвал, за земляникой, Вася пошёл, глаз чуть не вытек, С Леной у т. Люды, Ожёг, дверь «сломалась», взрывпакеты, повешенная чёрная кошка, возвращение в родительский дом на Крестьянскую.

В тот период на Декабристов был один эпизод, который произвёл на всех нас, детей и взрослых удручающее впечатление, однако, объединившее нас в сочувствии к одному маленькому мальчику лет семи – восьми. Когда дети стояли в кругу и играли в мяч, соседка выпустила собаку погулять. Овчарка бегала вокруг детей, пока не бросилась на мальчика. Несколько дней он пролежал в постели, а мы ходили его проведывать. По-моему, потом всё обошлось и он поправился.
У мамы есть подруга Людмила, с которой они дружат с раннего детства. Приехала она с сыном к нам в гости на Декабристов. Вадик Савенков (сын) был на несколько месяцев старше меня. Не успели мы с ним как следует узнать друг друга и подружиться, как подрались. Дело было так; нам дали родители монетку в три копейки (на двоих), а Вадик взял их себе, не показывал, и , как я подумал, не желает делиться. Я стал разжимать ему пальцы, он перекладывал три копейки у себя за спиной, а потом вдруг сунул себе в рот, сжал зубы и стал , как боксёр уклоняться назад-влево-вправо, в то время, как я охотился за его ртом, пытаясь в него проникнуть пальцами; чуть щеку ему не порвал! Не знаю, чем бы это закончилось, если бы мама дала мне другую монетку!
Пребывая в своём детстве, дети словно бы живут в огромном мире, наполненном сказочными далями, приключениями, путешествиями. Если жизнь не добирает что-то, ребёнок придумывает Это и живёт с Этим в своей Сказке. Сказка должна быть у ребёнка, иначе это не детство. Моей сказкой были (и остаются!) путешествия. Сейчас, когда я лишён в силу своих возможностей (вот уже лет двадцать) путешествовать, чувствую себя неполноценно-счастливым! Тогда на Декабристов для меня настоящим путешествием стал поход «за земляникой», организованный большой (лет 12-ти!) девочкой из нашего двора. Она собрала группу детей, отпросила у их родителей (в том числе, и меня) и повела нас на сопку. А как она подала нам предстоящий поход! Тоном Великой Волшебницы, ведущей нас к разгадке Великой Тайны Природы! Мы пришли, бродили по склонам, рассматривая травинки, потом девочка принесла нам в пригоршнях маленькие ягодки земляники! И это было самым вкусным поеданием даров Природы, собранных (мы ведь тоже искали!) своими силами (а не купленных в магазине!). Усталые и довольные мы вернулись к вечеру домой! Я до сих пор помню её лицо, красивое с коричневыми волосами!
На Декабристов мой брат сделал первые шаги! Я хорошо помню этот день. Было утро, я проснулся от звука маминого голоса: «Вот! Стоим на ножках! Разворачивайся! Так!..» Мама отошла к боковой стенке и поманила Василька к себе. Он сделал первый робкий шажок, потом ещё и ещё! И пошёл к мамочке, протянув к ней руки! Мама с радостным смехом подхватила его на руки! Минутой позже мы уже «упражнялись» в коридоре! В бараке длинные коридоры!
Мы встретили тётю Люду и Вадика Савенкова. Мамы наши разговаривали на кухне, а мы с Вадиком пошли гулять. Воспоминания о недоразумении с монеткой, которую я тогда начал вынимать у Вадика изо рта, уже почти изгладились из нашей памяти. И, чтобы совсем стереть неприятный инцидент, мы придумали игру «посражаться на шпагах». Нашёл себе подходящую палочку только Вадик, а у меня не было. Я тут же посчитал это не справедливым. И самым доступным и понятным всем детям с детского сада на случай «если очень надо, а у тебя нет», то нужно попытаться отнять. Я попытался и, как в прошлый раз, перешёл в наступление. Но! Вадик, видимо лучше меня был осведомлён, как надо встречать противника и выставил вперёд палку, попав мне прямо под глаз и чуть не вытащив его из глазницы! Я помню, как я тогда испугался! Свет потемнел, стало темно, как ночью.. И больно, и страшно. Я вскрикнул и побежал за спасением к маме. Мама осмотрела меня и успокоила. Шрамик остался под глазом на всю жизнь. После того случая мы с Вадиком дальше друг от друга не стали. Всегда были в приятельских отношениях. Наши мамы подруги с раннего детства! Нам этого было достаточно, чтобы оставаться товарищами.
Сейчас я стараюсь соблюдать хронологию событий, которые происходили в моей жизни с максимально возможным соответствием в датах, именах и т.п. Позже, когда я буду писать следующие части и главы, я, возможно, отступлю от хронологического порядка изложения и отдам приоритет философскому осмыслению и важности этих событий для меня. Это естественно. А сейчас продолжаю в прежнем ключе! Там же рядом с нами (близ Декабристов, по-моему, это улица Ползунова, 10) проживали наши родственники. Племянница нашего отца Людмила с дочерью пятилетней (я чуть постарше) Леночкой Гореловой и вторым мужем Геннадием Гольденберг. Потом родилась Наташа Гольденберг. Меня привели родители познакомиться с племянницей. Хотя мы уже и встречались, но это было несколько лет назад, и я встречу ту не запомнил; только фотография напоминает о ней – встреча происходила тогда у нас на Крестьянской 105-а кв. 1. А теперь мы стали старше и память сохранила все основные детали той встречи на Ползунова. Лена пригласила меня в зал, где стояла большая кровать. И, пока родители были на веранде, смотрели подворье и огород, мы лежали с ней в кровати и шептались. Тогда я с удивлением узнал, что дети могут любить своих мам меньше, чем отцов. Лена мне сказала, что папу любит больше; он с её смешит, играет, гуляет! Мне это и теперь кажется неправильным; родителей ведь не выбирают, и любить их надо одинаково сильно! Изо всех сил!

Это ул. Ползунова, дом 10. Здесь жила наша с Васей двоюродная сестра Людмила (Лебедева) с дочерями Еленой Гореловой и Натальей Гольденберг, а также с мужем Геннадием Гольденберг.

В похожий по расположению и внешнему виду дом (как у Люды, моей двоюродной сестры), может быть там же на Ползунова мы всей семьёй как-то раз пошли в гости. Я, мама, папа и маленький Василёк. Он тогда только едва научился ходить, поэтому его возили в коляске (в той самой, в которой раньше возили меня! С тех пор, наверное и повелось, что многие вещи за мной донашивал младший брат!). Итак, пришли мы в гости. Я запомнил, что встретила нас женщина. Стали готовить стол, взрослые немного выпивали. Папа вышел на веранду (прихожую, где готовили что-то на плитке) с Васильком на плечах. Я следом. Мы стали играть в догонялки. Папа не видел за столом на полу разогретую электроплитку, с которой только что сняли кастрюлю. Я бегал за папой и братом по всей веранде, загнал их за стол и кинулся на приступ. Папа с Васильком на плечах увернулся и вышел из угла, а я не удержался и по инерции опустился коленом на плиту. Помню, было больно, я плакал и кричал, хозяйка суетилась, все вокруг меня собрались. Хозяйка сказала, что при таких ожогах надо прикладывать сырой картофель, нарезала ломтики и приложила по всей ноге. Мне очень жаль отца.. Он переживал так, что лица на нём не было. И сейчас, когда его восемь лет нет с нами, переживаю я; мне его жаль до слёз..


На фотографии наша тётя Зоя держит на руках Лену Горелову. Я сижу на кроватке. 1968 год.

Ещё один тревожный фрагмент приходит сейчас на память, когда я не мог правильно и, главное спокойно принять происходящее, только плакал. Боялся чего-то «большего», чего я не могу изменить, чего не могу понять. Короче, наш отец пришёл с работы поздно, выпивший, как это случается у шоферов. Стал стучать в дверь, мы проснулись. Мама испугалась, что будет скандал и не хотела открывать дверь. Отец стал ломать дверь, выбивая доску. Я плакал. Василёк совсем маленький был. Мама держала доску, чтобы она не отлетела, упиралась обеими руками. Папа потом перестал стучать и ломать дверь, и ушёл. Это был первый сознательный стресс для меня. Я не осуждаю отца. Я, тем более, сейчас, становясь старше, всегда пытаюсь принять сердцем Истину, видеть только Лучшее во всём. Не осуждать родителей! Видеть Бога во Всём! Только Принятие.. Иначе кромешный ад! Дальше в своём повествовании я буду много анализировать и осознавать попутно свою жизнь. А в этой части только в основном факты и события. Хочу добавить, что в отношении своего Восприятия жизни с самого раннего детства желаю лишь одного – Гармонии. Если будет Она, то будет равновесие и всё можно исправить!
Там на Декабристов я впервые увидел и услышал, как выглядят и «звучат» взрывпакеты. Мальчишки постарше (возможно, и вездесущий Подгаран) где-то раздобыли магний, добавили марганец, обернули бумагой, привязали к самодельной «бомбе» несколько рядов спичек, может и ещё что-нибудь (я до сих пор не знаю толком, как это делается!), подожгли и бросили на середину двора. Я помню, что раздался оглушительный хлопок.. С тех пор органически не перевариваю любые взрывы, большие и малые, любые!
Таким взрывом, на этот раз, (как впрочем, не раз бывало в последующем взрослении!) в переносном смысле, но не менее оглушительным была повешенная кем-то чёрная кошка. Её повесил какой-нибудь больной или «раненный» в психику человек. Причём, неважно какого он возраста! Если ребёнок, то у него, конечно есть шанс на возвращение себе человеческого облика, хотя это ему было очень сложно; такие жестокие проявления откладывают даже не след, а шрам на душе и самого насильника и убийцы животного. Меня потрясло увиденное, я сжался в комок; голова чуть не взорвалась от вопроса: «Кто это сделал?» Вспоминается и моя жестокость по отношению к гусеницам, которые убивают деревья, к мухам, которые разносят заразу. Я гусениц в детском саду собирал вместе с другими некоторыми детьми и жарил в консервных банках на импровизированных кострах из увядших прошлогодних листьев, давил их (не без брезгливости) ногой, мух ловил и отрывал им лапки и т.п. Потом у меня это внезапно закончилось. Я что-то решил для себя. Мне было гораздо важнее защитить насекомое или другое слабое и беззащитное существо, тем самым, даруя ему возможность жить. Я вдруг почувствовал, что это меняет меня, а может и жизнь к лучшему. Остаётся гадать, откуда во мне вдруг взялась та жестокость?! Ещё должен рассказать о морской свинке.
В моей группе были две девочки. Об одной я уже упоминал выше. Это Лариса Рева. А другая (по-моему, я тоже о ней говорил!) – Лена Шваюн. Девочки, как девочки. Интересные. Но! Один случай, связанный с ними просто из ряда вон! У нас в живом уголке была морская свинка. Часто дети просили воспитателя брать её на прогулку. Брали. Дети играли с ней. Однажды её не нашли, когда пора было в группу. Свинки не было. Искали после сонного часа. Нет нигде! Потом, кажется сами Лена и Лариса со слезами рассказали и показали место, где находится свинка. Откопали её в песочнице, куда положили её девочки, предварительно поместив животное в коробку. В эдакий гроб заживо. Непостижимо! Помню, как «воспитатели» разрешили нам с ними «поговорить», прибавив, мол, «только не убейте насмерть». Для всех детей это стало незабываемым уроком. Может быть девочки, задержавшись незаметно, не пойдя вместе с группой в сад, спрятавшись под горкой со свинкой, хотели её спрятать, чтобы потом забрать с собой или даже выпустить на свободу? Кто знает, что у детей в голове?! Поэтому они и положили её сначала в коробку, чтобы её не придавило песком. А потом решили прийти за ней, но случилось так, как они и не ожидали; свинка погибла! Я думаю, что это стало трагедией и для них. А «воспитатели» так грязно сказали, чтобы снять с себя часть вины за то, что не доглядели.
А теперь о возвращении на Крестьянскую.
Прошёл год. Такой насыщенный событиями, да уроками жизни, что до сих пор возвращаюсь туда на Декабристов, и не только в мыслях. Например, когда мне было уже за сорок я вернулся туда; ходил в два приёма – сначала дошёл до магазина, где я просил на «булочку», потом ещё через несколько лет я прошёл к тому месту, где было наше временное жилище (барачного типа), пока ремонтировали наш дом на Крестьянской. Я прошёл по тем местам, где барака уже нет и с трудом узнал двор, где мы играли. А в 2014 году, когда я начал это повествование, я рвался к сопке (не пройти, всё огорожено), видел железную дорогу издалека, где мог натворить «партизанской беды», но, к счастью, обошлось, фотографировал.
Странная штука жизнь! Триллионы раз сказана самому себе эта фраза людьми. И будут люди продолжать это твердить себе! А сия странность не прояснится и не изменится! И каждым человеком, ребёнком или взрослым, она будет переживаться снова и снова, сугубо индивидуально, уникально положенная на собственное восприятие, опыт, особенности характера..
Почти всегда, когда меня вели в детский сад (а ходил я туда до семи с половиной!), у меня было «заведено» - проходя мимо магазина (с торца МЖКовского дома огромного, как Титаник), я протягивал в его направлении руку и «взывал» (или «взвывал»?!): «КАРАКУУУМ!!!». Меня вели в магазин и покупали мне грамм сто – двести этих конфет. И я, удовлетворённый шёл дальше. Придя в детский сад, я прямо в вестибюле начинал всех угощать. А потом смотрел на свои пустые карманы недоумённый, на ладони. Где, естественно, уже не было конфет. И я вновь начинал пускать слёзу (в детстве я всегда «любил» это делать). Мама (и папа) знали эту особенность своего старшего сына. Родители всегда оставляли мне несколько конфет на тот момент, когда моя потребность «дарить» иссякнет, давали мне конфеты. И я тут же их съедал! Всё! Никаких обид!
Пришло время переезжать в родной дом на Крестьянскую. Следующие двенадцать лет моя жизнь будет тесно связана с ним, с моим отчим домом по улице Крестьянской 105 «а».

Примечание: Далее вот что – Квартира с другой стороны, осматриваю обстановку, соседи, упасть и подняться, живём с дедом как прежде, Василёк маленький домашняя баня, продолжаю ходить в детский сад, страхи в шкафу, наш Пушок даёт лапу, нулевой класс в 14 школе, подготовка к школе, в первый класс и т. д.

Вернулись! В квартиру! Не помню, что во мне был хотя бы вопрос – почему не в прежнюю бабушкину (бабушка Елена Георгиевна Серякова – мама нашего отца)? Немного позже меня спрашивала троюродная сестра Валентина Серякова, проживавшая в том же с нами доме в квартире номер 2, мол, ты помнишь, что раньше вы жили в первой квартире, что это квартира твоей бабушки? А я только пожимал плечами. Что – то смутно припоминая! Только став взрослым, я восстановил в памяти какие – то фрагменты, вспомнил нашу первую квартиру.
Новая квартира нам досталась, как я понял, потому, что нас детей стало двое. А новая квартира была чуть больше. Такое микроувеличение жилой площади! Так же, как в старой квартире, в новой было крыльцо, веранда, кухня, слева печка, обогревающая одной стороной спальню (слева), а другой (торцовой) зал (т. е. комнату). В кухне по правую сторону было окно, выходящее на огород, возле окна стоял стол (который и теперь стоит у меня на кухне, как память об отце, сберёгшем эту нашу семейную реликвию). Перед столом справа же стоял бак с питьевой водой. Воду мы брали из колодцев, а бывало ходили на колонку. Помню, меня занимал вопрос – почему вкус воды разный; из колодцев один, а из колонки другой? Пить из колодцев, утоляя жажду вода годилась, а вот чай из неё выходил солоноватый. Потом познал, что в колодце вода из подземного источника, а в колонке – очищенная, водопроводная. Жаль, что сейчас в городах не осталось колодцев! Да и колонки, слышал, собирались одно время закрывать. И чем только «отцы города» думают?!
Теперь опишу обстановку. Спальня. Слева окно, выходящее во двор. Прямо в левом углу книжная полка, чуть правее моя кровать. Далее у правой стены кровать, где спал наш дедушка Афанасий Трофимович Иовенко (он стал жить с Еленой Гергиевной, когда нашему отцу было шесть лет). Ну, и, если идти далее по кругу, то по правую руку входящего стена – обогреватель, примыкавшая к наружной стороной к печке, обогревающая её теплом нашу спальню. Зал или просто комната, как мы всегда её называли, самая большая в квартире по площади. Мы всегда там (позднее, когда брат чуть подрос) с братом играли, строили машины из кресел, смотрели телевизор. Комната вмещала диван, который стоял сразу по левой ближней стене, примыкавшей к печной стороне. Глубже влево большая кровать, где спали родители. Правее шкаф. Далее стена, за которой жили наши родственники Серяковы (Валя и её мама тётя Клава). В углу телевизор. И замыкает круговое описание комнаты два окна, выходящие на огород. Над кроватью родителей висел ковёр с оленями в лесной чаще, на который я часто засматривался, силясь что – то вспомнить. А вспоминал я – где я его мог видеть?! Потом, гораздо позднее, сопоставив фотографию в нашем семейном альбоме и ковёр, я понял, что ковёр этот помню с первой нашей квартиры, где я по сути родился.
На новом месте во дворе было больше пространства для игр, прогулок. Между крыльцом и рядом сараев – уютный дворик, где можно поиграть, по сараям полазить. Особенно зимой! Прыгнуть в мягкий сугроб, а снегу в далёком детстве наметало под самые крыши сараев! Хорошо!.. А летом! Какое чудо залезть на сарай и загорать, жмуриться и смотреть на облака, мечтать о путешествиях и дальних странах! Собирались дети из большого двора, приходил Сергей Науменко и другие. Мы очень любили, когда с нами играла соседская девочка Галя Исаева. Она жила у нас в доме в квартире номер три. Была старше нас на несколько лет, рассказывала интересные истории, учила считалкам, играла с нами в мячь, в «съедобное – не съедобное», в «классики», в прятки и др. А однажды Галя заинтриговала нас: «Хотите! Покажу Секрет?» Конечно, мы все хотели! Собрав нас, с загадочным видом Галина повела нас по тропинке мимо сараев к огороду, заросшему паслёном. Мы склонились над ней, когда она раздвинула стебли паслёна у забора и стала разгребать землю. Постепенно появилась лунка, прикрытая прозрачным стеклом. Галя подняла стекло (небольшое, сантиметров десять в диаметре). Под ним что – то лежало, обёрнутое фольгой. Мы, затаив дыхание следили за каждым её движением! Галя медленно стала разворачивать фольгу. Внутри оказалось фиолетовое стёклышко. Мы вопросительно уставились на Галю. Она поняла: «А это непростое стёклышко! Через него можно смотреть на солнце!» Мы были на седьмом небе от этого сокровища! Каждый хотел посмотреть в стёклышко! После этого мы часто делали «секреты». Это был не просто «секрет», это было проверкой дружбы! Умеешь сохранить тайну «секрета», о котором знают только твои друзья, значит ты – настоящий друг! Принято считать, что детство – глупая пора. Это не так! Вот в таких играх в детях уже можно увидеть ростки мудрости, которыми далеко не все взрослые обладают!
Как я говорил выше, наши ближайшие соседи из квартиры номер три Галя Исаева, её младшая сестра Ольга (родилась от Юрия Светика), самый младший в их семье – брат Юра. Их родители тётя Жанна и дядя Юра. А ещё я помню дедушку, отца дяди Юры. Он жил с ними до самой своей кончины. Помню его смутно; как – будто всё в сумрачном тумане. По – моему, он сильно выпивал.
Их младшая дочь Ольга училась во вспомогательной школе коррекционного развития. Ничем таким она не отличалась от остальных детей двора. Большой рот, красивые выразительные глаза, порывистая временами. Она красиво улыбалась. И чаще была застенчивой, чем активной. Думаю, своей старшей сестре (от первого брака с Исаевым) Галине она обязана многим; навыками общения со сверстниками, сдержанностью в характере и пр. Но! С другими детьми нашего двора Ольга дружила мало, в основном общалась со своей сестрой, да нянчилась потом со своим младшим братом. И только несколько позже, когда достигла подросткового возраста, у неё появились подружки из её школы.
Юра Светик младший был симпатичный и любознательный малыш с раннего детства, но он ещё не родился, когда мне было шесть лет, поэтому о нём позднее.
Тётя Жанна – очень хорошенькая в молодости девушка. У нас в семейном альбоме есть фотография, где она нянчит младенца Галечку. Так она там настоящая красавица! С возрастом характер её изменился, стал жёстче, настроение могло меняться; с утра улыбалась, к вечеру ходит хмурая. Но! К нам, к детям она всегда относилась по – доброму.
Дядя Юра – обычный работяга. По – моему, он одно время шоферил, как наш отец. Потом стал попивать, работал на разных работах. Но! Раз «встряхнул», удивил всех! Купил машину! И пускай это был лишь маленький, «горбатенький» «Запорожец» за две тысячи рублей, но в те времена любая машина была роскошь! И мы зауважали д. Юру с новой силой! Он ездил на ней в тайгу за шишками и на рыбалку.
В нашу прежнюю квартиру под номером один (где я жил от рождения), когда мы вернулись с Декабристов, въехала семья Стручаевых, а мы в их прежнюю квартиру (как я уже писал). Стручаевы – это баба Маша, дядя (дед) Миша, их дочь с мужем Александром. Бабушка Маша была приветливая женщина! Я запомнил её в платочке, полноватую, невысокого роста. Копия бабушки Маши – её дочь Света (?). Светловолосая, круглолицая! «Кровь с молоком!» - про таких говорят. Её муж Александр спокойный, тихий человек, с мужиками из нашего дома и с другими соседями не водился, был «себе на уме».
Дед Михаил Стручаев – с большими мозолистыми ладонями. Плотничал, столярничал. У него напротив бабы Тани Карпенко была времянка, где он работал, строгал и т.п. Возле времянки (точнее, за ней) был колодец, где мы иногда брали воду. Двор (я его назвал Большой Двор) был огорожен (вдоль Крестьянской) забором. Потом его один раз задела машина, второй, и т.д., пока его не решили убрать совсем, а так было уютно с забором!
Из соседей по дому нашему осталось рассказать о родственниках; семье Серяковых из второй квартиры. Угловая, в тени плюща и винограда, она словно бы пряталась от посторонних, скрывая какую – то тайну. И к тому же была огорожена невысоким забором.
Тётя Клава (в девичестве Кормишина) Серякова была замужем за Владимиром Трофимовичем Серяковым, родным племянником нашей бабушки Елены Геогргиевны. Роман Георгиевич Серяков (родной брат Елены Георгиевны и родной дядя Владимира Трофимовича) бывало, навещал сестру свою, приезжал из Гродеково (Пограничного). И, когда это происходило, собирали большой общий стол! Приходили все родственники (раньше были ближе друг к другу, больше роднились!). Приезжала из Супутинского Дока старшая сестра нашего отца Лидия с мужем и детьми, приходила средняя сестра Зоя с мужем (сёстры уже повыходили замуж, родили детей, жили отдельно), приходили Клавдия с Владимиром. Для Володи, не избалованного семейным теплом, приезд дяди Романа был всегда важным событием! Ведь он, практически стал ему вторым отцом! 24 года было Владимиру. Он работал обходчиком на железнодорожном вокзале. Ему однажды сообщили, что приехал его дядя Роман, чтобы он поторопился. К тому же, рабочий день подходил к концу. Владимир решил сократить путь и полез под вагонами. Поезд тронулся и случилась трагедия. Молодому парню (в то время уже отцу семейства; Валечке было четыре года) отрезало ноги.. Страшно.. Больно.. Когда Владимир очнулся после операции и понял, что прежним ему не быть, заплакал: «Зачем врачи оживили меня?..Я - то и здоровый почти никому не нужен был, а калека тем более..».
Когда его отец Трофим женился во второй раз (после смерти своей первой жены, матери Владимира), мачеха невзлюбила Володю. Начались с Трофимом частые скандалы. У мачехи были родные дети. И для неё они были важнее! Чтобы не нагнетать обстановку, когда дело стало совсем дрянь, Володя с отцом порешили так – поживёт у Романа Геогргиевича; не чужие ведь! Родной брат всё – таки! А Владимиру – родной дядя! Роман Георгиевич принял племянника, как сына!. Да и жена его стала для Володи, что мать! Так мне рассказывала много лет спустя Людмила Романовна (дочь Романа Георгиевича). Она мне много рассказывала - как Володя делился с ней сокровенным – говорил, что в их семье ему хорошо, по настоящему как в родном доме! А тётя Клава Кормишина (Царство ей Небесное!) не церемонилась с чувствительным душевным парнем, попрекала заодно со своей матерью Володю, наверное, за «мягкость» характера или за то, что недостаточно практичный или мало зарабатывает. Это мои предположения. Но! Все эти «кухонно – семейные» споры и ссоры похожи из века в век! И, Когда случилась беда, Володя потому и плакал, что боялся стать «обузой». Через непродолжительное время он скончался в свои 24 года..
Валентина, дочь его, помнит ласковые руки отца, плечи, куда он её садил, нежную отцовскую любовь. Она всё также красива! И очень похожа на своего отца!
В пору моего шестилетия, вспоминаю, к тёте Клаве приезжал в гости один добрый, улыбчивый мужчина, добивался её расположения, а может любви. Но она была непреклонна. Сергей (так звали его) всё приезжал на своём велосипеде. Я видел его несколько раз, любил к нему подойти. Он шутил со мной, улыбался! Я запомнил его приветливое округлое лицо, тёмные волосы. Потом его не стало. Он повесился (Прости, Боже!). Это случилось прямо на крыльце т. Клавы. Правда, что хоронили дядю Серёжу от порога тёти Клавы. Надо отдать ей должное. Возможно, что – то поменялось в её характере в те дни. Я помню (и расскажу); после тех трагических событий она стала добрее. Но! Какой ценой к нам приходит Просветление?.. Какой страшной бывает эта «Цена»!

Клавдия Кормишина и Владимир Сяряков


Примечание: Далее – про кота (сказки), наш дед, Упасть и подняться и т. д.

Василёк мой младший брат весь день бывал в яслях, если его не брали с собой родители на работу. А я оставался с дедом. Афанасий Трофимович, было, отводил меня в сад, забирал, но, было, что я оставался с ним на весь день. Он любил детей. К нам с Василием он хорошо относился, шутил, рассказывал про «житьё – бытьё». Хотя иногда (как правило, в день пенсии) он уходил к средней падчерице своей Зое Евграфьевне Бровченко (по мужу). У неё тоже были дети, которых он также сильно любил; Володя и Ирина.

Афанасий Трофимович с Вовой Бровченко

Я время от времени отправлялся в гости к родственникам из второй квартиры к Серяковым. Их квартира – зеркальное отражение нашей, только со своей обстановкой. Кухня, справа спальня, прямо зал. Убранство – как в старинных домах! В зале большая кровать с парой подушек, занавешенных белоснежной тюлью. Вдоль стен буфет с посудой (много посуды!), тумбочка, шкаф бельевой. На стене неизменный портрет «Незнакомки». А ещё у тёти Клавы был кот сказочный! Когда я брал его в руки и прижимал к щеке, он начинал урчать. Я спрашивал: «Тётя Клава! А почему он так делает?» Она отвечала: «Это он так сказки рассказывает!» Я любил эти «сказки» слушать, всегда прижимаясь к нему! А он обязательно урчал, мурлыкал. И так мне было спокойно, хорошо на душе! Много лет спустя я написал песню, посвятив её всем соседям, самой улице Крестьянской!
***

Вырос на Крестьянской
Помню каждый двор
С песнею цыганской
Или с песней гор!
Разные здесь жили,
Русский и «кацо»
Праздники любили
Знали всех в лицо

Припев:
Улицу сегодня сразу не узнать,
Волею Господней, Божья Благодать!
Всё «светлей и шире», а начнёт цвести –
Ей подобной в мире не найти!

Страхи детства, где вы?
В старом шкафе том!
За стеною слева
«Тёти Клавин дом»
Прибегу за лаской,
Обниму кота!
Он расскажет сказку:
«Всё есть суета!»

Припев тот же…

И с утра до ночи
Улица полна!
Или, между прочим,
Детская страна!
.. Но! Уходит время
Наш разрушен дом!..
С возрастом – и в «стремя»?
Старое на слом?
(Ну! Уж нет!)

Припев тот же…

Тётя Клава оставила след в моей жизни. Я всегда помню эту женщину, с такой непростой судьбой. И буду помнить её добрым словом!
Мне всё ещё шесть лет. Что - то назревает… С незапамятных для себя времён я словно предчувствую приближение того, что может лишить равновесия. Тревога проникает всюду. Кажется , весь окружающий воздух пропитан ею. Кажется, все дети это барометры грядущих событий. Если взрослым важно не допустить грядущих перемен, надо лишь присмотреться к своим детям. «Устами младенца глаголет Истина». Я думаю, что не столько устами, но и слезами, часто беззвучными – какой-то необъяснимой внутренней душевной болью. Всмотритесь…
Несколько (может, до десяти) моментов в нашей семейной жизни я помню, когда происходили события, сотрясающие нашу семью. Всех пальцев на руках, пожалуй , хватит, чтобы вместить их все за время, пока мы жили одной семьёй. «Пока все дома» были! И за это я благодарю Бога! И, когда потрясения периодически приходили, начавшись однажды на Декабристов и растянувшись на десять лет (до моего шестнадцатилетия, когда наши родители развелись), я уже был готов, предупреждён «своей тревогой». «Предупреждён – значит вооружён!» Хотя, мне это было не нужно! Самым главным в минуты таких испытаний было дождаться мира между родителями. Это было единственным условием и гарантом моего счастья! Большего я не желал! Главное, чтобы мама была здорова и счастлива, папа радостный приходил с работы. Чтобы все были здоровы и жили вечно!
Меня и брата (когда мне было шесть лет, Василёк был совсем маленький и ходил в младшую группу яслей) старались оберегать от семейных «разборок» и ссор. Но! Я их предчувствовал. По едва уловимым признакам; по бледности, или наоборот красноте лица, по напряжению мышц, по полувзгядам друг на друга, по отрывистым однозначным фразам и т. д. И, когда меня «оберегали», отправляя в комнату, закрывая за мной дверь – это только усиливало мою тревогу. Я рвался к родителям , чтобы встать между ними. Я защищал маму, по – справедливости считая, что мама – слабая, а папа – сильный. Я защищал слабого!
В один из таких дней родители о чём – то громко разговаривали на кухне, а я был отправлен в комнату. Потом они вышли друг за другом во двор. Я не стал дожидаться в комнате и через минуту решился выйти вслед за ними. Когда я завернул за угол нашего дома, то увидел маму. Она лежала на земле и кричала: «А-а!» Я подбежал, опустился рядом на колени, стал прижиматься своими губами к её. Говорил: «Мамочка, мамочка! Что с тобой?» Старался её успокоить. Мама плакала, закрыв глаза. Папа толкнул и ушёл. И никого не берусь судить, я пишу как было, может быть удастся описать свои чувства, но ни в коем случае я не возьмусь судить ни отца, ни маму за всё, что между ними было и косвенным образом, так или иначе отражалось на нас. Все мы от Бога и под Богом! У каждого своя Боль. И поступаем мы, исходя из собственных ощущений, некоей собственной Внутренней Правды. А подчас, вслепую, не осознавая, что делаем, потому что эта боль внутри нас становиться нестерпимой. Нам страшно и одиноко! И от Безысходности мы делаем отчаянные поступки, не осознавая возможных последствий.

Примечание: Наша домашняя баня, Василёк, страхи в шкафу (дополнить в части о тёте Клаве), Пушок, нулевой класс, иду в первый класс

Интересно вспомнить, как мы мылись с братом! Мама нагревала нам ванну и мыла нас в ней по очереди. Я помню эту цинковую овальную ванну. Я садился в неё, ноги упирались в борт. Мама намыливала меня, потом неторопливо натирала меня мочалкой. Однажды она подняла Василька над собой, чистого, только что из ванны, когда я залез после него. Я смотрел и впитывал каждое мамино слово, каждый жест. Мне было интересно, как надо обращаться с маленькими детьми. Мама поцеловала Васильку ножку. Я смотрел. Мама хохочет, переворачивает братика вверх спиной и и целует ему спинку. Я спрашиваю: «Ты можешь его везде поцеловать? Не брезгуешь?» Мама ответила, смеясь: «Везде везде! Разве можно брезговать своего ребёнка?! Это наше сокровище!» - и поцеловала Василька в попку. Для меня это было чудо! Никогда бы на это не отважился (подумал я тогда)! Но! Мама может, потому что она мама!
С чего – то , вдруг (вдруг ли?) начались мои «страхи в шкафу». Когда приходилось коротать время одному, Они и приходили, размещались в шкафу и комфортно там себя чувствовали! Однажды я поделился ими с тётей Клавой. Она отнеслась серьёзно (виду не подала, как минимум!) к моим опасениям и посоветовала: «когда Они снова к тебе заявятся, наберись мужества, подойди и рывком открой двери шкафа. И ты поймёшь, что нечего бояться! Там, скорее всего, никого не будет! Ничего страшного не случиться! Поверь!
Так я и сделал! Когда они пришли, я открыл к ним дверь! Ничего там не было, только куртки и пальто!
С чего Они начались? Смутно помню; толи тогда, когда мне было шесть лет, то ли позже на два года. Когда я разговаривал с тётей Клавой об этом? Тогда в шесть лет? Или позже? С моим восьмилетием я связываю одно событие, потому и спрашиваю себя.
Однажды папа задержался на работе. Мама предположила, что он придёт выпивший и будет скандалить. Мы договорились, что как только он придёт, она спрячется в шкаф и пересидит в нём, пока папа не уляжется спать. Будет спрашивать, где мама, скажи – вышла на улицу, скоро вернётся. Но! Всё получилось не так. Папа вошёл в комнату, спросил, где мама и пристально посмотрел на меня. Я, не смея соврать (и до сих пор не умею), сказал, как научила мама, но с опаской посмотрел на отца и потом мельком на шкаф, тем самым – выдал маму; взрослые мгновенно понимают, где их ребёнок солгал. Отец подошёл и вытащил маму за руку из шкафа. Помню, скандал был! Была душевная боль, что я, не желая того, предал маму.
Где есть Добро, а где Зло? Что есть геройство, а что предательство? Кто я есть по – настоящему? Сколько самоистязаний по поводу и без повода, вопросов без ответов! Но! Это ещё впереди! Когда детские страхи стали не детскими? Что было раньше?!
Мою первую собаку звали Пушок. Это был пушистый, молчаливый, добрый пёсик светло – коричневой окраски. Он давал лапу. Ему говоришь: «Дай лапу, Пушок!» И он протягивал вам свою лапу! Забавно! Папа любил после работы здороваться с Пушком. Мама занималась, в основном, с Пушком этой дрессурой! Учила его не только здороваться, но и подавать голос, бегать за палочкой. Мама и сейчас любит позаниматься с любимой кошкой Айкой! А уж дети, т. е. мы с Васильком как любили повозиться с Пушком! Постепенно этот интерес перешёл дальше, на других наших питомцев! Когда Пушка не стало; попал под машину; мы сильно переживали. У нас несколько лет не было животных. А потом появилась Кутька. Я помню, как мы с мамой её подобрали щенком на Краснознамённой улице. Но! Это случится, когда я буду ходить в школу (в класс второй), поэтому, о Кутьке позже. А пока мне шесть или семь лет. Мама ведёт меня в 14 – ю школу в подготовительный класс. Какое – то время это продолжалось совместно с посещением детского сада; я изучал букварь. Подготовка к школе началась заблаговременно. Но! Я не помню, чтобы я ходил туда весь год! Но! Значит так надо было! Зачем перегружать ребёнка, раз в школе этому будут учить! Всему своё время! И вот это время наступило! Когда мне шёл восьмой год, в детском садике нам устроили проводы. Это было уже в подготовительной группе. Нас собрали в большой комнате. Были приглашены родители. Мы выслушали напутственные речи, получили в подарок портфели ранцы (кому что досталось). Всё прошло торжественно. Должен вспомнить деток, которые были со мной все эти годы.
Во – первых, Лера Норкина! Чудесная, незаурядная, талантливая девочка! Она собирала вокруг себя очень много детей, одевала на пальцы кукол и показывала кукольные спектакли, также учила нас делать свистульки из стручков акации. Потом, Лена Шваюн (она показывала другие, не менее интересные вещи!), Лариса Рева, девочка Марина (не помню её фамилию, но очень красивая!), Юра Шманько (с которым мы потом тесно дружили лет до 16 – ти), Саша Марченко, который по нашей злой шутке приклеился зимой языком к металлической трубе, и его отливали воспитатели тёплой водой из чайника, Лёша Степанов, Боря Редькин, Боря Капарушкин, Саша Иващенко. Может, и ещё кого – нибудь вспомню, позже допишу!

Лирическое Отступление.

Важно! Если по каким – то причинам я не смогу закончить эти воспоминания, то предлагаю достойным читателям мои рукописные дневники. В них всё, как было! Но! При благоприятном развитии событий я надеюсь закончить Воспоминания! Более того, я готовлю ещё ряд трудов; Мой поэтический сборник со всеми стихами с самого детства по сегодняшние дни, Очерки (по страницам моих дневников; тоже с самого начала их ведения!) – но в этом литературном варианте я буду делать иной раз хитрость; заменять имена, сокращать слишком интимные моменты, писать едва заметные намёки (проницательный читатель, конечно, в основном догадается, но лишь в той мере, когда не сможет болтать или клеветать на меня и других людей, кого это касается), ещё я хочу написать книгу о своём спортивном пути, о своих любимых мальчишках и девчонках, в которых я вкладывал душу, всего себя без остатка. С Богом!

Пришла пора, и я пошёл в школу. Перед этим у меня был серьёзный разговор с другом Сергеем Науменко. Он к тому времени уже закончил первый класс и собирался во второй той же четвёртой школы, куда собирался я. Он мог посоветовать и посоветовал: «Будут две учительницы, темноволосая и светловолосая. Просись к темноволосой!» Но! Распределили – то детей заранее! И мне достался жребий – к светловолосой! Её облик почти стёрся из моей памяти. Я не помню её лица. Но! Характер её помню; простая, спокойная, уравновешенная женщина. Мне было хорошо в её классе. Но! Вернусь к первой своей школьной линейке! 1 сентября 1970 года выдалась хорошая погода, солнечная, тёплая!
Было много людей, разного возраста дети с цветами, их родители, приглашённые гости, школьный персонал, директор (тогда был мужчина), завуч, и другие.
В детском возрасте сознание расширено, и пространство кажется огромным. С годами восприятие меняется. И там, где, казалось, мог поместиться целый город, всего лишь маленькая школьная площадка 20 на 30 метров. Но тем не менее, событие того 1 сентября запомнилось мне на всю жизнь. С этим светлым чувством я и переступил впервые порог школы, моей милой старушки (1902 года постройки, когда в ней было какое – то ремесленное училище). Я со временем с моим читателем загляну на каждый этаж, в каждый класс и любой уголок родной школы. А сегодня не дальше школьной столовой. Но сначала нас провели в правое крыло пристройку, где расположились классы начальной школы. Наш класс был на втором этаже прямо. Три ряда парт. Я сидел в среднем ряду за третьей (или второй) партой. Через день началось обучение; нас стали учить складывать палочки, пересчитывать их, писать косые и прямые линии, буквы запоминать и писать, потом складывать их в слоги и слова.
Открываю для себя школу. «Встряска». Кутька. Взрыв бутылки Зырянову… и т. д.
Звонок на перемену. Мы за дверь. И, ну, исследовать пространство! Сначала на пожарной лестнице повисеть. Потом несмело вниз по лестнице. Сначала до первого этажа; перемены маловато! Для дальнейших исследований будут другие перемены.. На первом этаже справа учебные классы (по – моему, два – один до коридора, второй сразу на выходе в коридор). Слева школьный музей. Музей хороший, наполнен фотографиями, старинными и фронтовыми вещами; каски наша прострелянная, фашистская со свастикой, пулемёт «Максим», автомат ППШ, гимнастёрка, фронтовые письма треугольничками. Дальше по коридору: слева раздевалка для средней школы (начальная школа переодевалась в своих классах), справа отдельные кабинеты – медпункт, хозяйственная комната, пионерская комната, класс английского языка, куда мне доведётся ходить с четвёртого класса к выдающейся женщине и Учителю с большой буквы Елене Яковлевне (фамилию я сейчас, к сожалению, не помню; позже допишу, если узнаю). Напротив трёх последних комнат расположилась школьная столовая. Нас кормили там обедами, а позже, когда я стал оставаться на группу продлённого дня, то и полдниками. Из достопамятного хочу вспомнить: хлеб стоил 1 коп. один кусочек, котлета 12 коп., чай 2 коп., сочень (корж с творогом) 17 коп. Всё очень настоящее, вкусное, полезное!
Постепенно, в мою школьную размеренную жизнь отдельными всполохами стали проникать посторонние. Ярким пятном стал новый ученик. Его подсадили в наш класс, т. к. Никитенко (его фамилия такая) не хотел (или не мог) учиться, постоянно оставался на второй год. Итак, к нам первоклассникам подсадили по возрасту третьеклассника (или старше). Мальчик был не спокойный, шумел, ругался на нашу учительницу матерными словами. Много лет спустя, бедный в прошлом ребёнок, совершил страшное двойное преступление и сгинул в тюрьме, Спаси Боже его несчастную душу!
Для меня и моих одноклассников, а больше, наверное, для родителей поведение этого мальчика было ненормальным, пострясающим.. Нам обьяснили, что у мальчика проблемы со здоровьем. Меня это разволновало. Давно это было. И, может быть, я нафантазировал, что и со мной мама обращалась к врачу, когда я учился в 1 классе. Была такая Анна Романовна психиатр. Я спрашивал у мамы об этом, мама говорит, что в 1 классе она меня к психиатру не водила (может быть тогда к невропатологу, а я случайно прочитал имя отчество психиатра, запомнил, а несколько лет спустя к ней и пошёл по собственному желанию). Каким – то образом, эти события смешались, слились в один клубок. И видятся мне, берущими начало в первом классе. Смогу ли расплести клубок по записям, размышлениям, по другим каким - либо признакам? Наверное, для того ещё и начал эти воспоминания, что надеюсь распутать.

Примечание: Хана туй, сой ной, Зырянов, Кутька первая, вторая, переход в четвёртый класс (Елена Яковлевна)

Когда мне шесть лет, неожиданно ярким событием для меня стало знакомство с одним седым, мудрым, светлым стариком по фамилии Зырянов. Он жил на нашей улице через два – три дома от Смотриков. Я гулял по Крестьянской, проходил мимо его дома, где Зырянов отдыхал на своей скамейке у ворот. Он позвал меня. Я подошёл, и дед, сказал: «Смотри внимательно!» И стал говорить загадочные слова, загибая пальцы на руках: «Хана, туй, сой, ной, хацы, яцы, ир, гуятор, ар, гуяр!» Пристально глядя мне в глаза, он спрашивал: «Понял?» Я с первого раза не понял. Он всё проделал сначала. Потом его внук Сергей Зырянов мне объяснил, что дедушка так считает на корейский лад. И я стал просить деда посчитать каждый раз, когда видел его на скамейке.
Каждый раз, когда приезжал внук Зырянова погостить к своим дедушке и бабушке (с ними жил и больной брат бабушки, которого звали Жора, Георгий), мы часто гуляли вместе. Потом я стал замечать, что он больше тянется к Сергею Науменко, а меня зовёт лишь иногда для разнообразия. Наверное, у Сергеев было что – то общее, а у меня этого не было. И возраста они были одного (старше меня на полгода) и интересы были общие, которых я не разделял; они любили повзрывать, а я, по улице Декабристов проживая, взрывы невзлюбил. Они любили посекретничать про девочек, а я секретов этих не понимал, поэтому не любил и т. д. Так вот, насчёт «повзрывать»; видимо, устав бродить в одиночестве в знойный летний день, я уговорил своих приятелей взять и меня в свою компанию. Дело было во дворе Зыряновых. Оба Сергея набили бутылку из под шампанского карбидом, залили водой и положили посредине двора на солнцепёке; в ожидании взрыва мы залезли на ворота и повисли с внешней стороны. Висели долго, руки затекли, устали. Мы время от времени высовывались, всматривались в бутылку, но ничего не происходило. Сергей Зырянов перелез через ворота, подошёл к бутылке, присел рядом на корточки. И произошёл взрыв. Я услышал хлопок, увидел, как Серёжа Зырянов вскочил на ноги (лица я его не запомнил, лишь понял, что случилось нежелательное), я бросил взгляд налево на Науменко, отцепился от ворот и побежал в сторону своего двора (Науменко бежал следом. Но! Потом, придя в себя, Сергей Науменко сообщил о случившемся своей старшей сестре Тамаре, которая с их бабушкой Аней вызвала Скорую Помощь. Я узнал, набегавшись от страха, что у Сергея посекло лоб, глаза не задело. После этого Сергея Зырянова я больше не видел; он перестал приезжать в Уссурийск. Через год продали старики Зыряновы свой дом и тоже уехали. Говорили, уехали во Владивосток к детям. Больного Жору тоже забрали с собой. У меня есть несколько воспоминаний, с ним связанных. Я расскажу о них в дальнейшем.
Остался осадок в душе, чувство вины за то, что убежал, что сообщил взрослым и вызвал Скорую не я. Хотя понимаю, что, если бы мог, то всё сделал бы правильно. Много таких клиньев, связанных с чувством вины забито с тех пор в моей душе, вызывая страдания; от чего – то освободился, а что – то болит до сих пор, лежит тяжёлым грузом на сердце.
Лет в пять – шесть, подъезжая с мамой на городском автобусе к рынку, я стал подпрыгивать и мне понравилось «раскачивать» автобус! Казалось, мне это удаётся; иллюзия ребёнка, а сколько восторга! Я ещё сказал маме: «Мама! А я автобус раскачиваю!» Мама сказала мне, что я молодец. Когда меня хвалили, я всегда лез из кожи, чтобы ещё лучше было, чтобы меня ещё похвалили. Сейчас я думаю об этом с улыбкой, потому что понимаю – похвала нужна для работы души ребёнка. Она также важна, как необходимость дышать!
В то время остановка автобуса была на углу Краснознамённой и Чичерина через дорогу от нынешнего Нового Гума. Мы вышли из автобуса. Я стал щуриться на солнце и показывать маме, что я при этом вижу. А видел я какие – то полупрозрачные цепочки, сплетённые из шариков, наподобие цепи ДНК. Они плыли где – то в небе, как мне казалось. Я моргал. Они на мгновение исчезали и снова появлялись в углу зрачка и снова начинали плыть. Я показал маме в то место «на небе», где я видел эти НЛО. Спросил: «Что это, мама?» Мама, вероятно ничего не увидела и только успокоила меня, мол, всё хорошо!
Хочу отойти от хронологии повествования и перенестись на два года вперёд. Мне лет восемь. Мы в гостях у моей тёти Лиды Лебедевой. Она жила в то время в районе ЖД вокзала (вблизи улицы Мельничной). Этот дом я описывал уже. В гостях мы оставались с мамой и Васильком. Папа сначала был с нами, потом куда – то ушёл, затем вернулся. Когда он постучал в дверь, его сёстра тётя Лида и тётя Зоя решили ему не открывать, т. к. он был настроен агрессивно, боялись, что он начнёт с нашей мамой ругаться. Напряжение витало в воздухе. Папа продолжал стучать. Я метался, потом потерял маму из виду. И вдруг услышал, что среди взрослых пошёл шёпот, тревогу увидел в их глазах. Мама выпрыгнула из окна, чтобы разрядить создавшуюся ситуацию, думая выгородить Лидию Евграфовну и Зою Евграфовну, которые говорили брату своему (нашему отцу), что наша мама уже ушла с детьми. Короче говоря, мама выпрыгнула во двор. И, хотя дом был одноэтажный, с обратной стороны он был какой – то необычной планировки; до земли было метра три. Мама прыгнула, не удержалась на ногах, потеряла равновесие, упала, ударившись головой паленицу дров. Я очень испугался за маму. Когда Валера Смотрик (друг детей тёти Лиды и тёти Зои) пошёл вызывать Скорую, я попросился с ним. Он согласился меня взять с собой. Мы пошли на вокзал, вызывать Скорую. Телефонный аппарат был на крыльце ЖД вокзала слева у входа. Когда мы шли с Валерой, я со страхом спросил у него: «А мама моя не умрёт?» Валера улыбнулся и сказал: «Всё будет нормально! Не бойся! Не умрёт!» Вот такое воспоминание. Без оценок и анализа. Только событие, и лица, принимавшие в нём своё участие.
Теперь вернусь на один год назад. Мы шли с мамой по Краснознамённой пешком в сторону нашего дома и увидели, как в одном из дворов, точнее, на огороде резвились щенки. Они вышли на тротуар и бегали у самой проезжей части. Такие забавные, милые. Мы стали их ловить и отправлять обратно за забор. Одного щенка (девочку) мы взяли с собой. Она стала жить у нас. Мама назвала её Кутька. Это была небольшая собачка, обыкновенная дворняжка с коричневыми боками, очень послушная и добрая! Через год она родила щенков, выкормила их, а сама попала под машину. Щенков мама раздала знакомым, а одного (на этот раз, мальчика) мы решили оставить себе. В память о Кутьке Первой, мы назвали и этого щенка Кутькой. Он был таким же, как его мать. Только окраска другая – спина и бока чёрные, на груди белое пятно, наподобие платка треугольником. Лапки на концах тоже были белые, как башмачки. Я очень привязался к Кутьке Второму! Мы играли, я целовал его в нос. Одна проблема возникала по весне, когда начинались огороды. Кутька прорывался при любой возможности на огороды. Соседям это не нравилось. И маме пришлось в тайне от меня отдать собаку одной своей Знакомой. Я тоже в тайне от мамы разыскал Кутьку за ЖД вокзалом (на улице Ломоносова); выпытывал со слезами у мамы точный адрес, мама назвала примерно (не помнила, наверное), а я нашёл Кутьку и привёл её домой. Не сказал маме сразу, когда она пришла с работы. Она увидела Кутьку на огороде перед окном, спросила меня с удивлением: «Это ведь Кутька?» Я кивнул. И всё рассказал. Мама не стала спорить и менять всё случившееся. Кутька продолжал у нас жить. А в ноябре, когда пошёл снег (я учился тогда в 4 – ом классе), он погиб под колёсами. Его голова была сплюснута, когда я нашёл его. По – моему, мне кто – то сказал, что на перекрёстке недалеко от школы лежит собака, похожая на Кутьку. Я без верхней одежды на перемене побежал на перекрёсток.. И какая была для меня трагедия, когда я увидел свою собаку с «белым галстуком», она лежала одинокая неподвижная. Кутька лежал долго; сначала на дороге, потом у столба (кто – то отнёс его на обочину). Я видел его из школьного окна, бегал на перемене к нему, припорошенному снегом, стоял над ним и плакал. Для меня эта потеря стала первым сильным разочарованием в самом себе. Я считал себя виноватым. Кутька, думал я, не могла забыть своих новых хозяев, к которым привязалась, и бегала на перекрёсток туда, по которому я привёз её на автобусе.

Примечание: О Войцеховском (экскурс), фехтование в 3 – м, Я в 4 – м классе. Стресс от многообразия, англ. Язык Дворкина Елена Яковлевна.

Когда приходила зима и выпадало много снега, мы с Васильком брали санки и катались. Пока он был маленьким, я катал его; разгонялся, бывало по снежному насту, потом с криком «держись» (или даже без него; потому что мне сейчас кажется, для Василька то, что я ему подготовил впервые, было неприятным и неожиданным), резко отскакивал в сторону и дёргал на себя верёвку изо всех сил. Санки заносило. Они часто переворачивались. Василёк выпадал из них, но никогда не плакал, не жаловался маме. Ему было больно, но шишки и царапины он переносил по – мужски сдержанно! Когда подрос, то лет с шести стал меня катать, правда, на не очень большие расстояния; маленький, уставал. Но на мои хитрости и «договоры» соглашался; с детства был не жадный (всегда делился), поначалу сговорчивый, всегда приветливый и справедливый! А ещё он любил разбирать игрушки! Ему купят машинку, он играет – играет. А потом входишь в комнату, а машинка вся на запчасти разобрана; его спрашиваешь: «зачем поломал»? Василёк отвечает: «Мне надо знать, как внутри всё устроено!» - Шофёр в нём жил всегда!
Ещё помню из Васиного детства: Василёк, когда был маленький, ходил за мной, как хвостик, всё повторял, копировал. Я почему – то не очень это любил; мне иногда казалось, что он дразнит меня. И в какой – то момент мне это надоело и я запретил ему это делать. Сейчас не запретил бы ни за что! Какая глупость с моей стороны была! Может быть мы в последующем стали бы друг к другу ближе и то, о чём я так мечтал, осуществилось бы! А мечтал я (когда стал хорошо бороться на секции классической борьбы), чтобы Василёк гордился мной и брал с меня пример, чтобы мы с ним стали самыми близкими друзьями.
А, когда мы с ним (сначала я пошёл, на другой день Василий!) стали заниматься борьбой, я много возился с ним (во всяком случае, старался использовать любую свободную минуту и его добровольное желание; не заставлял), обучал его приёмам, подлетая с моим 50 - ти киллограмовым телом над его 30 кг. во время их исполнения; помнится отработали когергу - всей секцией просматривали Васин (и мой !) бросок! Наверное, с этого момента стала моя тренерская "Жилка" формироваться; потом наш тренер Виктор Иванович Пешков стал доверять мне проведение отдельных тренировок. Но об этом в отдельной главе.
Я думал, вот что нас будет теперь объединять! Навеки! Так мы и будем неразлучны. Потом Васёк подрастёт, и лучшего спарринг партнёра, чем брат родной не надо! Я для него, он для меня!
Вспоминаю времена, когда моему брату пять лет, а мне десять. Мы отдыхаем с родителями на Уссури. Быстрая и опасная, коварная река! По ней тогда сплавляли лес и мы, дети плавали, цепляясь за брёвна, подвергая свою жизнь опасности (разумеется, в тайне от родителей!). Опасность исходила от брёвен естественно. Но течение, глубина тоже усугубляли эту опасность, дополняли её. Поднырнув под брёвна, можно не вынырнуть. Ситуация на Уссури могла поменяться каждое мгновение; сейчас вроде вода чистая, а через мгновение над ныряльщиком уже сомкнулись брёвна; ищешь выхода, стукаешься головой. Здесь главное не поддаваться панике!
Ещё нам нравилось бегать по брёвнам; скользко, опасно, но как интересно! В тайне от родителей, как я говорил выше; взрослые вели разговоры, в которых детям всё было непонятно, поэтому они (т.е. и мы) старались найти себе занятие. Кроме экстремального купания нас занимала рыбалка. Я несколько раз за то лето ходил на озеро ловить карасей. Однажды я принёс одиннадцать карасей и щуку! Но, когда пришёл, узнал не менее удивительную новость - Василёк, наш маленький рыбачок, соорудил из шёлковой нити удочку, привязал крючок и поймал рыбу! Это была плотва или верхогляд, довольно большая (сантиметров 25!) рыба! Много людей из окрестных палаток подходили посмотреть на пятилетнего рыбака и его улов. Я как раз пришёл со своей рыбалки, когда увидел Василька. У него был торжественный вид, когда он, отделившись от группы людей, шёл к своей палатке и держал на вытянутой руке свою добычу. Какие это были мгновения! Ах! Если бы их можно было консервировать, а потом при необходимости лечить изболевшуюся с годами душу!

Примечание: Примечание: Закарпатский танец. Войцеховский.

Мой первый танец! Это запомнилось на всю жизнь! Актовый зал Четвёртой школы был полон зрителей. Отчётный концерт начальных классов раньше происходил каждый год. И эта традиция прекрасна! Куда теперь всё делось?!
Итак, мама моя поставила мне «Закарпатский танец лесорубов». Она, хореограф по первому образованию, одела меня в шаровары, длинную народную рубаху, подпоясала кушаком, на голову кепку с цветком – выглядел молодцом! Я начал движения из – за кулис с первыми звуками музыки..
Поразительно! Ведь, спустя 43 года я помню это до сих пор; выход, движения по кругу. Потом кушак у меня развязался. Зал ещё молчал. Я сделал важный вид (как бы «бровью не повёл»!) и продолжил танец. Но! Когда кушак вновь оказался на моём пути, я в ритме танца приблизился к нему и отпихнул его за кулисы, чем вызвал «очистительный» смех благодарной публики. Было это в первом классе. А в третьем классе я подрался с нашим Вовой Войцеховским. Он плохо учился и как –то грубо мне ответил. Я посчитал это оскорблением, неуместным в связи с моим представлением о нём. Он был тихоней, замкнутым, неразговорчивым, мне было его жалко и я всегда разговаривал с ним приветливым голосом. Но он как – то грубо мне ответил, и я посчитал необходимым поучить его (ну, хорошим манерам, что ли!). Произошло обратное; он преподал урок мне. Я даже не ожидал, что он будет сопротивляться и не отступит, как это бывало. Он сопротивлялся активно, когда я навалился на него, осыпая ударами, пытаясь прижать его к полу. Весом он был потяжелее меня и, за счёт вращения вывернулся и быстро вскочил на ноги. А, вскочив, встал в стойку боксёра. Лицо его было как никогда серьёзным; таким я его раньше не видел; и мне было неохота продолжать. Я что – то там «пообещал» ему на будущее и пошёл за парту, благо прозвенел звонок на следующий урок.
Таких недооценок своих противников в моей жизни я помню несколько; о каждом в своё время. Только сейчас вспомню их по – именно:
1.1. Войцеховский, 2. Науменко, 3. Двоенко, 4. Белокурый, 5. Белентьев (8 апреля 2015 года я встретил Двоенко возле супермаркета «Москва» в Уссурийске. Не подозревал, что это вызовет во мне такое мерзкое чувство, как будто я увидел гада, неизвестного науке, но знакомого мне. Это изрядно полысевший седой увалень, вёл рыжую собаку на поводке. Не узнал бы, если б не его идиотический взгляд; смотрит как бы из засады с прищуром, с претензией, как будто я ему что – то должен, или он знает про меня что – то такое, чего я сам не знаю; в том и «претензия на оригинальность». Всё клокочет во мне, как 30 лет назад; так бы и дал в морду!) – Примечание: 8.04.2015 год от автора.


Примечание: Парадная лестница в детском садике, куда я возил брата, 4-ый класс (классная комната в кабинете ботаники), Дворкина Елена Яковлевна


Как я упустил парадную лестницу! Вспомнил только сейчас, когда собираюсь описать Васин детский садик. Примечательно, что у моего младшего брата в МЖКовском садике были те же воспитатели, что и у меня: это воспитательница от Бога Анна Александровна и нянечка Ирина. Группа у Васи была большая; сейчас на фотографии передо мной Василёк симпатичный маленький воробышек с краю в своём ряду. Слёзы наворачиваются.. Теперь его больше нет и, если бы не современные возможности для видеозаписи, которые я успел сделать при жизни Васи – его голос, небольшая картавость в букве «р», его иронический юмор и простота, и великодушие (он не помнил зла) и другие достоинства и недостатки, не отдаляющие, а наоборот, сближающие нас, остались бы где – то там, за размытой Памятью. Размывающее свойство времени затёрло бы мою память. И, возможно только перед самым концом своей жизни я увидел бы внутренним взором эти милые сердцу моменты, и очистительные сентиментальные (в силу возраста) слёзы всё сказали бы лучше всяких слов и всё объяснили бы мне. А кому – то ещё что – то доказывать и объяснять мне не захочется! «Жизнь кончена», как сказал умирающий Пушкин своему другу Далю. Сейчас я боюсь просматривать эти записи; ещё год не прошёл после смерти моего брата. Беда не приходит одна; болеет мама, я сижу на таблетках.. Пусть время пройдёт. Может оно действительно лечит? А пока я загляну в прошлое и увижу Парадную лестницу в детском своём Раю, куда я ходил в детский сад сначала сам, а потом водил своего брата. Вижу! В садике всё по-прежнему. И лестница, где нас деток назначали дежурить, тем самым прививая чувство ответственности. Ничего, казалось, нет важнее этого дежурства! Мы садились на скамейку и встречали родителей. Они говорили нам кого позвать, и мы неслись наверх целый пролёт, залетали, запыхавшиеся, в группы и звали во весь голос: «Марина! За тобой мама пришла!» Затем возвращались на свой пост!

4 – ый класс тем важен для меня, что это начало средней школы!
Прощай начальная школа и группа продлённого дня. Здравствуй долгожданное повзросление! Но за этой радостью крылся подвох, радости омрачение; палка ведь всегда «о двух концах»! Второй конец этой пресловутой «палки» - количество новых учителей, которое мне показалось слишком большим тогда. Для меня это значило возрастание домашних заданий и ответственности, к которой я не был готов. Я сломался почти; гибель Кутьки и созерцание её тела из окна нашей новой классной комнаты – кабинета ботаники на 2 – м этаже; окна выходили прямо на ту часть улицы, где погибла моя собака, и лежала больше недели, покрываясь изморозью и ноябрьским снегом. Надо было, не считаясь с самочувствием и глубокими переживаниями, быть открытым для новых знаний и тех, кто их давал. Необходимо было отвечать на вопросы, всячески проявлять активность, когда мне хотелось только плакать. Было ли в те дни что – то положительное, что компенсировало нравственные потери? Наверное, да; я помню только что это «балансирование», начавшись тогда, уже не заканчивалось и продолжалось до самого последнего класса. А в средней школе я закончил восемь классов. Положительное было то, что для меня вдруг открылись все просторы школы! Все двери! Можно было резвиться на переменах, заглядывать во все классы, заводить знакомства и получать новые ощущения от внезапно пришедшей взрослости и мечтать! А чего стоит знакомство с главной лестницей нашей школы! Сколько тревожных и трагических событий с ней связано! Она не такая, как в детском садике. Та светлая и праздничная, а эта запретная, опасная. Школьная лестница сначала была обыкновенной, со стандартными перилами, пока с неё не стали падать дети. Кто ломал руки, ноги, а кто – то получал сотрясения или погибал. Несколько случаев на моей памяти. Из младшего класса мальчик разбился насмерть, а из старшего (года на два) сломал руку и получил сотрясение головного мозга. Потом на перила набили бруски, но и тогда падения не прекратились (кто – то перегнулся через перила и не удержался – полетел вниз со второго этажа). Дети везде ведут себя одинаково и находят опасные занятия, не считаясь с предупреждениями, катаются, прыгают, после несчастного случая затихают ненадолго, потом всё начинается сначала. Напоминать нужно постоянно и учителям, и родителям, и детям об опасности. Ни одно звено в этой цепи не должно ослабевать.
По школьным этажам я ещё пройдусь, а пока в свой класс возвращаюсь. Наша классная комната была кабинетом ботаники, настоящим музеем реликтовых растений, диковинных цветов, экспонатов птиц, животных, пресмыкающихся, заспиртованных в банках. Мы, открыв рты, вертели головами во все стороны. Наша новая классная руководительница Кибасова Раиса Ивановна представила нам хранительницу всех этих сокровищ и нашу учительницу ботаники (имя, к сожалению, сейчас не помню!).
- Дети! – сказала она, - Вы всё рассмотрите на перемене! Это собиралось многие годы для вас! Растения мы изучаем на уроках ботаники, а животных – на зоологии. Всему своё время.
4 – ый класс значим для меня таким ярким явлением, как Дворкина Елена Яковлевна, что на мутном небосклоне моего невежества просто яркая вспышка, подарок судьбы!
В этот период у нас начался английский. Класс впервые поделили на две группы; одна пошла к Валентине Дмитриевне, другая к Елене Яковлевне. Рыпалов Владимир, который пришёл в наш класс за год до этого, более менее ярко "вырисовывается" в моей памяти именно в связи с английским языком. Он произносил звук Th, как "В". Поэтому у него получалось не The table или The desk, а "Вэ" table и т.д. Потом выяснилось, что у него в группе большинство детей так говорят. У Елены Яковлевны мы все говорили "стандартно" и тем были довольны! Уроки у Елены Яковлевны проходили интересно, наполнены были содержанием! Кроме правил, новых слов и чтения отрывков мы слушали рассказы учителя об Англии, делали доклады о стране, язык которой мы изучали. Не забуду, как Елена Яковлевна читала нам отрывки из приключенческого романа Генри Райдера Хаггарда "Копи царя Соломона". Вот, что пишет Википедия в 21 веке: "К Аллану Квотермейну, известному охотнику и путешественнику, обращается сэр Генри Куртис со своим другом капитаном Джоном Гудом. Куртис просит Квотермейна помочь ему в поисках своего пропавшего брата Джорджа. После недолгих уговоров Аллан принимает предложение и отправляется с ними в путь. После долгого пути и жестоких лишений путешественники попадают в затерянную Страну Кукуанов, где скрыты несметные сокровища библейского царя Соломона…". Я до сих пор вспоминаю эти чтения, как драгоценный дар моему детству! И ставлю это на равную ступень чтению чуть более раннему, но такого же светлого человека и Воспитателя с большой буквы Анны Александровны, которая будила наши спящие детские души рассказом про Газель!
Очень значимо для меня, что Елена Яковлевна однажды побеседовала со мной с глазу на глаз, сумела найти ко мне индивидуальный подход. Такая была история. С некоторых пор я стал прохладнее к английскому языку, хотя с самого начала подавал надежды; пришёл на первый урок, уже зная несколько слов и предложений, тянул руку, выпрыгивая из-за парты. А потом вдруг сник. И после очередного моего ответа невпопад, Елена Яковлевна попросила меня остаться после урока.
- Игорь, ты способный ученик. У тебя есть неплохое произношение. Чтобы не потерять это, надо участвовать в работе класса, готовиться к каждому уроку. Слова учить, как я говорила: пишешь новое слово в две строки. Первая строка пишем и смотрим на это слово, запоминаем зрительно, вторая строка - пишем её, закрывая по возможности уже написанное, подключая зрительную память, произнося по слогам то, что запомнил. Незнание, особенно в иностранном языке, если не заниматься регулярно, накапливается, как снежный ком. Важно готовиться к каждому занятию, даже, если тебя не спросят. И напоследок, скажу по секрету - у тебя есть сильная конкуренция наша круглая отличница Ирина Масная. У неё по всем предметам пять! Ты можешь быть нисколько не хуже, ну, хотя бы в английском! Подумай!
Этими словами, сказанными "в нужное время, в нужном месте", а главное - хорошим Учителем и Человеком и от чистого сердца, Елена Яковлевна Дворкина заронила во мне семена, которые проросли потом благодарными всходами; Английский язык наравне с физкультурой является до сих пор моим любимым предметом. И с тех пор я занимался английским языком в основном только на пять! Что полюблю, то у меня "на пять"! Спустя годы, я однажды обложил себя учебниками и несколько лет изучал английский самостоятельно, писал на английском песни, делал переводы. Светлая память таким Учителям!
10 апр. 2015 06:20
ссылка комментировать
поделиться
Farier
14_______2010____303.jpg
17 декабря 1963 г. Я появился на свет в г. Уссурийске Приморского края. Почему-то хочется начать с детства,
вспомнить (не удаётся избежать « высокопарных слов»;
Булат Шалвович Окуджава меня бы понял!) судьбоносные
моменты , расставить все точки над «i» и приступить к главному.
Итак, ходил я в детский сад при МЖК (некогда, Уссурийский
Масложиркомбинат). Что вспоминается из этой поры?
Садик выглядел Райским уголком и поначалу утопал в цветах
и садах (было много цветов; георгин, гладиолусов, астр.
Фруктовый сад был как из сказки; яблони, вишни, груши,
Абрикосы…). Это позже стало цветов меньше, а сад вырубили.
А пока я ходил туда воспитанником, я помню только эту неописуемую красоту!
Самое тёплое воспоминание о той поре у меня вызывает милая
седоволосая женщина(тогда мне казалось почти бабушка—в 37-то лет!).
Анна Александровна.
Она появлялась в нашей группе и вызывала обожание всех! Она
читала нам голосом Чудесной сказочницы «Про Газель».
Увы! Не помню точное названия этой сказки.
Как водится у людей, всё хорошее быстро заканчивается;
Его стремятся заменить собой другие «сказочники»…
Хотя Анна Александровна и была с нами недолго (она увольнялась, потом вернулась , когда я пошёл в школу),
но я помню её всегда, а лица других стёрлись из памяти.
Теперь о себе любимом! Сексуальность во мне проснулась
рано- аж в пять лет! Я, видите ли, никогда не мог заснуть
на сонном часе. Просто лежал и мучительно глядел в потолок.
Однажды, поддавшись томлению, я стал себя исследовать.
И увлёкся так, что разрядка меня потрясла!
Я и сейчас помню, что я прошептал себе тогда:
-- Вот оно!!!...
Я лежал в своей Средней группе у входной двери слева от входа,
с головой укрывшись одеялом, и каждая моя клеточка вибрировала от радостного возбуждения. Такого наслаждения
я не испытывал до этого ни разу, но в тот «сонный час» сразу
понял : «Вот Оно!», словно бы догадывался о Его существовании.
Но скоро я почувствовал пустоту, которую надо было чем-то
заполнять. И я заполнил её сначала размышлениями, мол,
почему мне об этом ни разу не говорили, ведь это так(!) приятно?!...
И вскоре в детскую душу закрались сомнения; может быть,
в этом есть что-то дурное?.. И пришло «ОНО»-чувство ВИНЫ.
Так и получается в жизни—всегда платим за удовольствие.
Хотя Это и моё удовольствие, но только спустя два десятка лет я принял Его и перестал себе выставлять Счёт.
Интереснее всего то, что всегда находятся люди, спешащие «к раздаче Сладенького», а попросту говоря, желающие воспользоваться Неведением маленького Человека.
Такие люди есть везде! Когда они наделены властью, они
становятся Тиранами для своего народа; ведь Пастуху нужны
овцы, а не тигры! Овцами можно управлять! Надо лишь изредка
напоминать им, что они овцы. И лучше всего это делать при
помощи Чувства Вины.
Я не был покладистым ребёнком. Однажды на прогулке в детском саду меня окликнула кто-то из воспитателей,
мол, «туда не ходи, сюда ходи». Я не выразил особого внимания
к её словам. И вслед себе услышал «пророчество»--
«Ох! И трудно тебе придётся!».
Что за парадокс эти «выплюнутые» в бессильном злобе
фразы! Она сказала и облегчилась. А ребёнок несёт с собой
всю жизнь эти слова, как проклятый! Это неприятное
воспоминание со мной вот уже почти сорок лет!
И ещё одна маленькая деталь из моего «сонного» детства.
Уже в старшей группе я не спал. Лежал с головой под одеялом,
Занимаясь собственной физиологией. Как откуда не возьмись появилась…
Я не помню её лица, так как не смотрел на неё. Да, вдобавок,
после лежания под одеялом свет пялящихся на меня в упор
оконных глазниц ослепляли меня. Стыд и страх( перед чем-то
неведомым), ослепляющий свет, не позволили мне зафиксировать в памяти лицо моей «спасительницы»,
которая своим «Участием» прекратила мой «Блуд»,
чтобы «сохранить мою Душу!».
Другими словами, произошло следующее. За моим занятием незаметно наблюдала «воспитательница», потом подошла и сдёрнула с меня одеяло. И, когда я попытался одеть трусы,
она сорвала их с меня и стояла, как маяк надо мной. Я сжался
в комок, лежал на правом боку и испытывал унижение и стыд,
не зная, что из всего этого выйдет (раз «за удовольствие надо
платить», а какая это будет расплата, я не знал, то
ко всему вышеизложенному примешивался страх перед неизвестностью). Поскольку, спросить свою маму о причине такого обращения со мной я не мог ввиду деликатности ситуации, то страдание моё было огромно и безвыходно!
Всё это обрушилось на плечи шестилетнего ребёнка.
Постояв ещё немного так надо мной, и, осознав, что
«кина больше не будет»( я лежал, свернувшись в клубок, поэтому, интересующий (видимо!) её орган был безнадёжно
потерян для обзора), она с подчёркнутым презрением бросила мне трусы и ушла.

29 авг. 2011 02:58
ссылка комментировать
поделиться